максимум, на который я готов двигаться. Так что выбор за твоим клиентом.

Я был более чем уверен, что они с Али заранее проговаривали разные сценарии. Такие люди всегда готовят почву. У них наверняка были свои «красные линии» и пределы уступок. Были и свои варианты, если всё пойдёт не по плану. И судя по тому, как сейчас выглядел адвокат, теперешний сценарий явно был для него не самым комфортным.

Мужик долго молчал. Я видел, как у него напряжено лицо и как он старается держать себя в руках. Внутри у него шел быстрый, нервный расчёт: что говорить, как говорить, где уступить, а где не проиграть.

Адвокат боялся ошибиться, сказать лишнее, сделать шаг не туда и тем самым окончательно завалить переговоры.

Он снова поёрзал на стуле, потом покашлял в кулак и наконец нарушил затянувшееся молчание.

— Выдвините свои условия, Владимир Петрович, — сухо сказал он.

К этой встрече я, по понятным причинам, специально не готовился. Но при этом свои условия я знал слишком хорошо, чтобы в них путаться. Они давно уже были у меня в голове, чёткие и выверенные.

Я молча перевернул лежащий на столе лист с его проектом соглашения обратной стороной. Взял ручку и начал писать поверх чистой стороны, одновременно проговаривая вслух.

— Условия у меня простые, — сказал я, не поднимая головы. — Все требования, которые я ранее выдвигал Али, остаются в силе. Предметом торга могут быть только сроки их исполнения, как я уже сказал.

Руска шуршала по бумаге, пункт за пунктом вписывая строки.

— Касаемо олимпиады, ремонта спортзала, подарков ребятам и всего, что связано со школой, — продолжил я, проводя линию под соответствующим блоком. — Здесь сумма вполне подъёмная. Эти траты Али может понести уже сейчас. Поэтому по этой части мы ничего откладывать не будем.

Я на секунду остановился, посмотрел на лист, затем снова провёл ручкой по двум конкретным пунктам.

— А вот по этой части я готов двигаться, — сказал я. — Легализация его бизнеса в России и уплата всех недоплаченных налогов. По этим пунктам я понимаю, что ему понадобится отсрочка. И я готов пойти навстречу. Но только в том случае, если он со своей стороны гарантирует, что эти обязательства будут выполнены.

Адвокат тут же оживился, словно ухватился за спасательный круг.

— Я полагаю, мой клиент может дать вам своё честное слово… — начал он.

Я даже слушать это до конца не стал.

— Нет, — перебил я его. — К твоему сожалению, честному слову твоего клиента я больше не верю. Только юридически подтверждённые обязательства. И чтобы у тебя не было иллюзий, — обозначил я. — Я тоже покажу этот документ грамотному юристу, прежде чем поставить подпись.

Адвокат снова закашлялся. Было видно, что этот разговор ему физически неприятен.

Я постучал пальцем по листу, указывая на пункт про налоги.

— И да, — добавил я. — По этой части я тоже готов предложить вам вилку, потому что сомневаюсь, что юридически всё это можно будет оформить впрямую.

Мужик сразу насторожился.

— Какую вилку? — спросил он.

— Простую, — ответил я. — Вы считаете сумму недоплаченных налогов. И чтобы не влетать на крупные штрафы от государства, Али может потратить сопоставимую сумму на благотворительность. В таком формате он сможет избежать штрафов, которые по размеру могут оказаться не меньше самой задолженности.

По испуганному взгляду мужика, я понял, что по этой части у адвоката не было никаких договорённостей с клиентом.

Адвокат завис надолго. Смотрел в одну точку, что-то быстро прокручивая у себя в голове.

Наконец он медленно поднял на меня глаза.

— На этот счёт мне нужно будет посоветоваться с клиентом, — пояснил он. — Я попробую позвонить ему прямо сейчас.

Я лишь пожал плечами.

— Валяй.

Я прекрасно понимал, что несмотря на то, что Али находился в ИВС, никаких серьёзных проблем со связью у него нет. Такие люди даже там остаются на связи. И слова адвоката это только подтверждали.

Он поднялся из-за стола, достал телефон, бросил мне:

— Я вернусь через несколько минут.

И вышел из моей каморки, прикрыв за собой дверь.

А я поймал себя на мысли, что мне даже стало любопытно представить лицо Али. В тот момент, когда его адвокат будет объяснять ему, что договориться с физруком «малой кровью» не получилось.

Надо сказать, адвокат болтал по телефону куда дольше, чем те «пару минут», которые он мне обещал. По звукам снаружи я ничего не слышал, но и так было понятно, что разговор у них с Али складывается непростой, если вообще не на грани истерики.

Однако я отлично понимал, что лучше быть на свободе с прохудившимся кошельком, чем сидеть за решёткой, сохранив при этом свои деньги. Не зря же говорят — жадность фраера сгубила. Вопрос был только в том, до какой отметки у Али дойдёт эта жадность и где у него сработает инстинкт самосохранения.

Я смотрел на дверь, на щель под ней, где лежала полоса света из спортзала. Тянуть эти переговоры и откалывать на завтра или на послезавтра я не собирался. Решение я принял заранее — всё должно закончиться сегодня. Затяжка в таких историях всегда работает против тебя.

Прошло около двадцати минут, прежде чем дверь, наконец, скрипнула и открылась. На пороге вырос адвокат.

Выглядел он уже не таким собранныйэм, как в начале. Мужик был бледный, весь вспотевший, как после бега, причёска сбилась. Воротник рубашки словно давил ему шею, делая лицо пунцовым. Уверенность с его рожи слезла так, будто её водой смыло. Он конечно остарался держаться, но организм выдавал всё честнее любых слов.

По всей видимости, ему пришлось долго и упрямо доносить до своего клиента очевидное, что он делает всё возможное в данной ситуации. И что дальше уже не юридическая техника решает, а готовность Али платить за свободу.

Но, по понятным причинам, Али это могло не устраивать. Такие люди до последнего надеются, что кто-то «порешает» за них, а платить будут только другие.

Я даже успел подумать, что разговор у них зашел в тупик. Что Али либо не согласился, либо решил поменять адвоката, ну или просто упёрся рогом и пошёл в отказ. И я был готов услышать отказ на своё предложение, которое, кстати, было вполне конструктивным и для них даже спасительным.

Адвокат молча вошёл в каморку, подошёл к столу и так же молча опустился на стул.