и хочется раскрыть всем глаза и предоставить реальные доказательства того, что она психически нездоровая и насквозь фальшивая, — низким голосом добавляет Терренс. — Разрушить ее карьеру к чертовой матери. Чтобы она боялась даже поднять глаза и выйти на улицу…

— Слушай, Терренс, ты и правда не должен опускаться до оскорблений, — уверенно говорит Даниэль. — Мы с Роузом прекрасно понимаем, что тебя обидели и унизили, но так тоже нельзя.

— Она сама во всем виновата! Все было бы хорошо, если бы мы оба хотели любить и быть счастливыми. Я не мог вечно пытаться спасть наши отношения. Не мог в одиночку удерживать тонущую лодку.

— Если тебе реально все равно на нее, просто оставь ее в покое и дай ей спокойно жить. Пусть девушка и дальше работает и делает все, что ей хочется.

— Ну уж нет… — с гордо поднятой головой произносит Терренс. — Я хочу немного поиздеваться над ней и подпортить ей жизнь. Проучить за то, что она нагло воспользовалась мной и ни капельки об этом не пожалела.

— Эй, а ты никогда не думал о том, что она чувствует в такой непростой период, когда ее преследует этот Саймон? Неужели тебе совсем не жаль ее? Неужели ты не понимаешь, как ей сейчас тяжело?

— Мне было жаль, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Было. Я реально хотел помочь ей… У меня были самые добрые намерения, и я был готов оставаться на ее стороне.

— Ну и помог бы! А потом ушел бы достойно! Без скандалов и истерик!

— Да, но… — Терренс на пару секунд замолкает. — Кэмерон сделала то, чего я никогда не смогу простить. Никогда…

Глава 11.2

Терренс намеренно промолчал о том, что когда-то в порыве злости дал Ракель пощечину, поскольку не хочет ударить в грязь перед своими новыми друзьями и потерять их, едва обретя. Впрочем, словами про ее психическое состояние он уже поселил в Даниэле и Питере некоторые подозрения, которые заставляют их усомниться в том, так ли на самом деле хорош их новый коллега по группе.

— Но что она такого сделала, раз ты никогда не сможешь простить ее? — недоумевает Питер. — Неужели эта девушка изменила тебе, раз ты сказал про ее верность, в которой, как я понимаю, ты сомневаешься?

— Честно говоря, я не хотел бы говорить об этом, — бросив взгляд в сторону, неуверенно отнекивается Терренс. — Для меня это тема очень неприятна, и я не хотел бы говорить об этой прямо сейчас.

— Да ладно, приятель, мы поймем! И никому ничего не скажем, если это так важно для тебя.

— Может быть, я смогу говорить об этом немного попозже. Но не сейчас. Сейчас мне очень тяжело даже просто вспоминать об этом.

Слегка нахмурившись, Питер и Даниэль переглядываются между собой и пожимают плечами, немного странно посмотрев на Терренса, который явно что-то не договаривает и ведет себя как-то подозрительно, но решая не заставлять его говорить насильно.

— Ну ладно… — спокойно произносит Даниэль. — Не хочешь говорить – мы не настаиваем. Расскажешь, когда захочешь. Если у тебя будет такое желание…

— Однако помни, что ты поступаешь плохо, наговаривая на девушку, — уверенно добавляет Питер. — Тот, кто позволяет себе проявлять грубость по отношению к слабому, не может называться сильным. Бывают случаи, когда лучше развернуться и уйти молча. Ты делаешь себе только хуже, оскорбляя кого-то в ответ.

— Я и не оскорбляю… — задумчиво, хмуро говорит Терренс. — Просто говорю правду…

— Да ты просто обижен, вот и говоришь про эту девушку все эти гадости, — предполагает Даниэль. — Вот успокоишься немного и будешь спокойнее относиться к этой ситуации.

— Ну не знаю… — кивает Терренс, нервно сглотнув и уставив взгляд в одной точке. — Не знаю…

— Слушайте, парни, давайте уже пойдем жрать, — устало предлагает Питер. — Пока мы тут тащимся, как черепахи, я медленно умираю с голоду.

— Да-да, давайте уже пойдем быстрее, — выдавливает из себя улыбку Терренс. — А иначе мое урчание в животе будет слышно за несколько милей отсюда.

— А потом придумаем, что делать после этого.

— Слышь, Терренс, а ты случайно не умеешь кататься на роликах? — интересуется Даниэль.

— Умею, но уже давно не катаюсь, — признается Терренс.

— Отбил себе весь зад? — скромно хихикает Питер.

— Я не встаю на ролики с тех пор, как в детстве сильно ударился головой и оказался в больнице со сотрясением мозга.

— Наверное, катался без шлема и несся как угорелый?

— Типа того. Мне тогда было лет десять… Развлекался с друзьями… Споткнулся об какой-то камень, упал на асфальт и вырубился. А очухался только в больнице. С сильной головной болью и ободранными коленями и локтями. Хоть сотрясение было легкое, мне пришлось долго восстанавливаться. Ну и с тех пор я не катаюсь. Мать запрещала, да и я сам побаиваюсь.

— Ну ты попал, — по-доброму усмехается Даниэль.

— Эй, а почему вы спрашивайте?

— Да я тут подумал, что мы могли бы покататься по городу или сгонять на каток, где собираются такие же любители роликов. — Даниэль закатывает глаза. — И попытаться повторить движения, которые выполняют те, кто кататься на роликах как настоящий профессионал.

— А вы разве умейте кататься?

— Да, мы – отличные роллеры, — с гордо поднятой головой отвечает Питер. — И обожаем время от времени наперегонки кататься где-нибудь в парке. Или, как сказал Дэн, на катке для роллеров.

— Да, мы можем как-нибудь показать тебе парочку трюков, которым успели научиться за все это время, — добавляет Даниэль.

— И где же вы этому научились? — интересуется Терренс.

— Просто мы знакомы с одной группой классных роллеров, которые умеют выполнять невероятные трюки. Время от времени мы тусуемся с ними и многому у них научились.

— Правда, мы уже давно с ними не виделись, — признается Питер. — По крайней мере, когда мы гоняем на роликах по тому парку, где они обычно тусуются,