моя свита посмотрела с недоумением. Что всем так охота повоевать? Не жалко будет погибших и раненных? А уж полковники как переглядываются, прикидывая — в серьёз я или решил посмеяться.

Пришлось включить административный ресурс, — завтра же пошлите к ним гонца. Пусть их зачинщики встретятся со мной. Передайте, что я гарантирую сохранность их животов и чести.

Да и бог с ними, пусть считают меня полоумным. Насколько я понял, несмотря на их численное преимущество никто из наших не сомневается в скорой нашей победе. И видимо для этого есть основания. У них исключительно лёгкая конница с луками. А у нас все драгуны и часть поместной конницы вооружены огнестрелом европейского образца. Да и лучников тоже хватает.

Глава 9

Следующий день выдался хмурым, и не только в плане погоды. На меня окружавшие вояки кидали не самые ласковые взгляды. Всем не терпелось погонять башкир, дорваться до их стойбищ, пограбить всласть и потешиться с их бабами, если найдут последних конечно. А тут на их пути встал я со своими дурацкими идеями. На всякий случай я решил не вылазить из палатки, которую разбили для меня.

Встреча состоялась только на второй день. После согласования позиций я выехал в сопровождении своей личной рейтарской полусотни на место встречи. На сей раз для нас нашли настоящую юрту. В это сооружение спокойно влезет десятка два не самых худеньких. Но на встрече будет пятеро. Кроме меня Волконский и Василий Арсланович. Суетящиеся слуги не в счёт. От их стороны всего двое.

Я решил встретить гостей по их правилам. Татары притащили маленький дастархан или как они говорят — табын. Это низенький стол, за которым принято вкушать еду и пить кумыс. Яства тоже татарские национальные. Мне интересно будет их попробовать.

Вошедшие представились. Оба местных феодала типа мелких князьков. Тот, что помладше — Бекзян Токтамышев. Постарше — Азнагул Урускулов. Не уверен, что смогу правильно повторить их имена.

Я пожалел, что не озаботился заранее с правилами их этикета. Но буду рассчитывать, что вежливость никому не помешала. Оба сносно говорят на русском, молодой получше. Но толмач нам не понадобился.

Я не стал представляться, уверен, что моя личность им заочно знакома. У царя нет больше братьев, так что я поинтересовался их здоровьем. Благополучием их семей и близких. А потом пригласил к столу.

С кряхтеньем опустился на ковёр и сложив ноги как-то устроился.

Мои собеседники многозначительно переглянулись и ловко опустившись, присоединились ко мне.

Хм, я вообще не большой любитель молока. Но неожиданно скисшее охлаждённое кобылье молоко мне понравилось. Сегодня тепло и кисловатый и терпкий кумыс хорошо утолил жажду. Потом мы чисто символически отдали должное национальным сладостям. Мои воеводы сидят по обе стороны от меня и от них веет враждебностью. Оба башкира явно чувствуют себя не в своей тарелке. Они ожидают от меня гневные крики и угрозы. Поэтому наши посиделки внешне напоминают первую встречу сватов. Сторона невесты боится продешевить, а родственники жениха не хотят урону чести. Вот и мои собеседники обескуражены. Я не стал требовать, чтобы они были обезоружены. Здесь у всех в юрте на поясах кинжалы и сабли. Мне пришлось одеть свою парадную карабелу, рукоять которой была обильно украшена самоцветами. Титул обязывает.

Дальше я стал расспрашивать их о проблемах. Поначалу они отмалчивались, а потом из них посыпалось как из дырявого мешка. Я очень быстро запутался в названиях населённых пунктах и именах. Поэтому прервал одностороннее общение.

— Уважаемые Бекзян и Азнагул. Ситуация такова, что наши воины стоят друг напротив друга и только моё любопытство сдерживает их от бойни. Вы же должны понимать, как хороши бы ни были ваши воины, они не выдюжат против нас. Два предыдущих бунта тем и кончались, что ваши старшие попали в плен или сложили свои головы на поле боя. И всё пошло по-прежнему.

Более эмоциональный Токтамышев не выдержал и начал мне доказывать несправедливость царский сборщиков податей и засилие чиновников. Пришлось мне опять выслушивать про обиды на переселенцев и ущерб от потравы лугов. При этом уважаемый так увлёкся, что понимать его русский стало совершенно невозможно.

— Хоп, хорошо. Я вас понял уважаемые. Если вы заинтересованы разойтись полюбовно, то составьте челобитную на имя царя. Я, Иван Михайлович Романов, обязуюсь доставить её брату и попрошу немедля рассмотреть ваши требования. Если они справедливы, думаю царь примет благожелательное решение. Но вы должны немедленно прекратить разбой и вернуться в родные края ожидать ответа.

Сопровождающие меня воеводы дырку пропалили в моей голове. Да плевать мне на ваши пламенные взоры. У меня тут свой интерес намечается. Кроме того, что я не желаю внутренних междоусобиц в стране, здесь имеется и коммерческий интерес. Мне есть чем торговать с башкирами, а им со мной.

Порешили следующим образом. У взбунтовавшихся башкир в руководстве находятся ещё несколько предводителей. Вот эти двое и хотят посоветоваться, подумать. Если бы не мой титул принца и некоторый авторитет в народе, ничего бы у меня не получилось.

Через неделю они прислали послов в Казань, куда я перебрался в ожидании ответа. В грамоте прописали, что башкиры «Ногайской дороги» принимают мои условия и отправляют в Москву полномочных послов Актая Досмухаметова и Динмухамета Юлаева.

На словах мне пояснили, что на мировую идёт только часть башкир. Это северо-западные и центральные племена. А вот юго-восточные и восточные имеют своих правителей и свои резоны. С ними надо договариваться отдельно.

Десятидневное противостояние окончилось миром. Надеюсь, что в Сибири удасться погасить бунт не менее успешно. Несмотря на плохо скрываемое недовольство части вояк, я доволен. Люди с обеих сторон не пострадали, прекратились разорения, грабежи и убийства.

Я применю всё своё красноречие, чтобы убедить брата рассмотреть башкирский вопрос по справедливости. Через два месяца после приезда послов в Москву узнал, что Алексей Михайлович дал послам «жалованную грамоту», где удовлетворил почти все их условия. Он подтвердил «вотчинное» право башкир на землю. Пообещал приструнить своих чиновников, разобраться со злоупотреблениями сборщиков податей и прочее.

К слову, на востоке бунт ещё бушевал почти два года. Пока царские воеводы на подавили его силой. А вот в европейской части и Зауралье башкиры сидели тихо, в чём я и вижу свою заслугу. А позже от брата в благодарность за успешный и результативный поход получил титул князь Ярославский. Правда это не то, о чём вы подумали. Он не отдал мне в вотчину эти земли. Удельные князья закончились и к этому