четыре даруги (дороги) — это Казанская, Сибирская, Ногайская и Осинская, то Бекзяну пришлось подчиниться. Ему, как имевшему боевой опыт и знавшему повадки царских воевод, доверили вместе с несколькими другими вести всадников Казанской и Ногайской даруг.

Сначала вспыхнуло в Зауралье. Восставшие осадили остроги, монастыри и небольшие городки. Села и деревушка сжигались, добро и пленников уводили в степь.

Уфа и Мензелинск тоже сели в осаду. Но появившиеся слухи о том, что царь направил своего воеводу Фёдора Волконского с сильным войском, заставили некоторых задуматься. В Казани нашлись правоверные, сочувствующие восставшим единоверцам и Бекзяна вместе со старшим товарищем направили во главе десятитысячного войска к Казани. По дороге к ним присоединялись другие отряды, но путь к городу преградил передовой отряд русских. Лазутчики доложили, что их не так много.

Против 25 тысяч башкир и к ним присоединившихся, стоит конница числом 12–15 тысяч. Причём 5 тысяч — это касимовские татары и казаки с Дона. Но зато оставшиеся способны изменить ход будущей битвы.

Бекзян был реалистом и понимал, что кроме помощи Аллаха нужно рассчитывать и на реальное положение дел.

Башкирская конница относится к лёгкой, брони и огнестрельного оружие практически не имеет. Они хороши в преследовании убегающего противника или во взаимодействии с другими родами войск. А против тяжеловооруженных всадников не потянут. Ну если только русские не совершат грубую ошибку, загнав свою конницу на пересечённую, труднопроходимую местность.

День стояли друг напротив друга в ожидании подмоги. Потом стало известно, что с Казани помощь не прийдёт. Как дело дошло до сражения, единоверцы дружно вспомнили, что у них в городе остаются не только семьи, но и дома с торговыми предприятиями.

А тут привели посла от русских. Неожиданно выяснилось, что войском командует царёв брат Иван. Вот тот и предложил встретиться.

Азнагул Урускулов, который представлял Ногайскую дорогу, сразу предложил зарубить посланца и ночью напасть на спящий лагерь русских. А вот Бекзян воспротивился. Этому было несколько причин.

Ну, во-первых, убийство посла противоречит кодексу воина.

Во-вторых, не надо рассчитывать, что враг глупее тебя.

И наконец, в-третьих, молодому предводителю восставших стало интересно увидеть царевича Иоанна Михайловича. Он нём ходили очень странные слухи. И что он очень образован, привечает иноземцев, развивает торговлю и вовсе не похож на обычного важного вельможу.

Встретились в чистом поле, где русские разбили походный шатёр.

Царевич не производит впечатления человека, имеющего огромную власть в своих руках. Ведь кроме того, что он брат царя и возможно наследует русский трон, он также наместник крупного города со всеми вытекающими. То есть под ним целая армия воинов и чиновников. А непонятки начались сразу у входа в шатёр. Вместо того, чтобы забрать личное оружие, царевич одним взглядом охране разрешил уважить послов.

Иоанн с двумя спутниками с кряхтеньем уселись за традиционный башкирский табын. Сопровождающие царевича грозно смотрели на башкир, будто только ждали команды наброситься. А вот старший в их команде наоборот учтиво угощал послов и расспрашивал о здоровье близких. Даже Азнагул успокоился и перестал тискать рукоять сабли. Но когда перешли к делам, ради которых собрались, старший товарищ разгорячился и начать пересказывать все порушения договора, по которому башкиры вошли в состав русского царства.

Здесь и строительство острогов на исконно башкирской земле, кража табунов, незаконные подати и издевательства царских чиновников. Претензий много, чтобы их перечислить, нужно исписать много листов бумаги.

Что интересно, все горячились кроме двоих. Бекзян просто отслеживал сквозь опущенные глаза реакцию царевича. Но и тот не стал вскакивать и звать охрану. Наоборот, создавалось впечатление, что этот молодой парень смотрит на более старших по возрасту как на неразумных людей. А когда Бекзян не удержался и пристально посмотрел на второго человека государства в иерархии русских, тот неожиданно подмигнул. Причём без издёвки, а будто предлагая потерпеть, пока малоразумные дети успокоятся.

Вернувшись к своим Бекзян, в отличии от его старшего товарища, проголосовал за то, чтобы остановиться и послать в Казань переговорщиков. Ему удалось уговорить остальных, говоря о том, что царевич лично дал слово помочь башкирам встретиться со своим братом.

Бекзян напомнил, что они здесь не для того, чтобы грабить крестьянские деревни и купеческие караваны. Они хотят, чтобы у их детей сохранились родовые земли и обещанные царской «жалованной грамотой» привилегии.

Получилось так, что восстание в этой части прекратилось. В Сибири ещё шли стычки восставших с царскими частями, а здесь и в Зауралье всё успокоилось. Конечно временно, пока не вернутся послы из Москвы с результатами переговоров.

Но вот что интересно, Иоанн Михайлович, незаметно для других, передал Бекзяну приглашение посетить его дворец в Ярославле. Детали в послании не уточнялись, но Бекзян решил приехать. Как только позволят обстоятельства. Сейчас только нужно помочь старшему брату наладить порядок в главном стойбище. Там осталось мало опытных воинов и всё чаще добрые соседи пытаются потеснить его род с тучных пастбищ. Участились попытки угона скота и это надо прекратить единственно действенным способом. Пройтись по соседям сильным отрядом, показав свою силу.

А вот в конце лета Бекзян решился. В составе небольшого отряда конников он доехал до Казани, после Нижнего Новгорода повернул на Кострому и через две недели пути уже подъезжал к Ярославлю.

Здесь отряд из десяти всадников с заводными конями перехватил конный патруль. Старший долго пытал — кто и зачем. Выручило то послание от царевича с оттиском его печати, где он приглашал Бекзяна в гости.

Отряд из пятнадцати гусар сопроводил башкир до места назначения. Оказывается, дворец и вовсе находился не в городе, а верстах в семи от него. На подъезде опять остановила охрана и заставила ждать.

Но даже отсюда громада ярко освещённого дворца поражала. Бекзян повидал польские и литовские городки с их узкими улочками и резким запахом нечистот. Видел он немало крепостей и замков властителей. Но они выполняли чисто унитарную функцию — оборону нежного хозяйского тела и его семьи. Отсюда эти тяжёлые стены и узкие окошки-бойницы.

А это сооружение будто соткано из света. Огромные окна пропускают свет изнутри. Вокруг него огромный парк с дорожками и канал, который находился в стадии строительства. Судя по суете и большому количеству экипажей, башкиры приехали не совсем вовремя. Ждать пришлось долго, пока не разрешили проехать самому Бекзяну и двум его сопровождавшим.

Бал находился в той стадии, когда можно было и слинять. То есть торжественная часть прошла, теперь порядочный хозяин должен оставить гостей, чтобы не напрягать их официозом. Мне только осталось посетить карточные столики и оставить там небольшую сумму,