становится только меньше. Если идеями делиться их только больше станет, начнут совершенствоваться.

— Ага, — не собираясь спорить, кивнул дварф, — все верно говоришь. Начнут. Вот только каждый дварф знает страшное слово: Предел. Тот момент, когда ты достигаешь технологий, после которых на город падает взгляд повелителя демонов. Чуть переборщил, и нет уже ни тебя, ни твоей семьи, ни соседей. А иногда даже целой страны.

— Не понял, а зачем? Что он ему, этот предел?

— Ты в церковь, что ли, не ходил? Или занятия в школе прогуливал? Про вековечную тьму знаешь?

— Так кто про нее не знает, — грустно усмехнулся я, — черная всепожирающая пелена, окружающая наш континент.

— Ну, так и дальше помнить должен. Тьма эта не просто так появилась, а потому что кто-то перешагнул Предел. И были созданы императором стражи, что хранят нас от него. И стерегут они покой империи, карая всех, кто переступить через Предел пытается, — зачитал, словно часть молитвы, Бохай. — Ну? Теперь вспомнил?

— Нет, этому нас не учили, — честно признал я. Ну, а что толку врать в таких вещах? Вот только слова мои заставили дварфа серьезно задуматься.

— В общем, коли ты не знаешь, то и черт с ним. Главное, запомни: от соблазнов надо держаться подальше. И на других их не распространять. Как в устройстве разберешься и проблему решишь — говори. Я тебе собрать помогу. А до этого момента сиди за шторкой и никого не пускай. Нечего мне тут молодежь портить.

Слова дварфа меня порядком озадачили. Я-то считал, что это все детские страшилки. Сказки, что на ночь рассказывают, чтобы дети тихо лежали. Но Бохай совсем не похож на того, кто будет в сказки верить. Да и во время визита к эльфам страшную историю о выжигании парохода я тоже прекрасно запомнил. Ну а уж как по нашей деревне страж бродил и с монстром, под водой сидящим, боролся, так в этом и вовсе не свидетелем, а участником был. Хотя расскажи кому — не поверят.

Значит, нужно пользоваться только своими силами и полученной при пробуждении догадливостью. Ну так, а что? Почему нет-то? Одно разобрал — и с остальным справлюсь. Зайдя в отгороженный закуток, я полностью погрузился в процесс, разбираясь с работой каждой детали по очереди. И пусть процесс шел медленно, сдаваться я не собирался.

Возвращаясь домой после заката, я нередко заставал Лиску уплетающей за обе щеки очередную порцию каши или тыквенного супа. При этом девушка норовила читать за столом принесенные с собой записи. И только строгий тон и обещание лишить ужина заставляли Лисандру хоть ненадолго отвлечься от бумаг. Честно сказать, если бы не эти запоздалые застолья, устраиваемые Василисой, я, может, и ночевал бы в мастерской. А так было приятно, что тебя всегда ждут.

Лиска рассказывала, что интересного узнала или придумала за день, и пусть я понимал лишь треть, это все равно было потрясающе. Я даже разорился на доступ в оба тайных зала библиотеки, чтобы не стеснять ее в потоке знаний. Ну и себя не обидел, чтобы разобраться в устройстве доспехов досконально. Потратил в результате почти все, что было. Хорошо хоть, пять золотых мне зачли при переводе из элитного зала, а то вообще бы без денег остался. Васька отчитывалась о ходе работ по восстановлению дома. А я рассказывал, какие детали успел отремонтировать. И только Трия продолжала молчать, опасаясь реакции девушек.

После все ложились спать. Лежаки на полу, кстати, сменились весьма достойными кроватями с деревянным упругим дном. Тоже заслуга хозяйствующей Василисы. Ну а с утра вновь отправлялись каждый по своим делам. И так продолжалось пять дней. Когда до поединка осталось всего два дня, в отработанной схеме случился перебой.

— Пошли все вон! — донесся до меня настойчивый женский голос в тот момент, когда я соединял золотник с трубкой отвода конденсата на прямоточный распределитель.

— Прошу вас, ваша светлость, не губите, — голос Бохая был умоляющим и жалким, — у нас при простое все печи железом изойдут.

— Чтобы через минуту Хикент был передо мной!

— Да, да, слушаюсь, — донеслось торопливое поддакивание и, нарушая собственные правила, ко мне ввалился дварф. — Майкл, бегом! Тебя княгиня требует!

Глава 19

— Так вот ты каков, — проговорила высокомерно девица, которой даже семнадцати не исполнилось, судя по виду. Правда, как следует разглядеть ее у меня не было никакой возможности: тут же к шее с двух сторон поднесли сабли. Попробую распрямиться и лишусь головы. Не слишком приятная перспектива, как и начало знакомства. — А я думала, тот, кто Лекса победил, повыше будет. Да и в плечах ты мелковат что-то.

— Как скажете, ваша светлость. — Желание грубить, когда в любой момент можешь с жизнью распрощаться, мгновенно улетучивается.

— В любом случае я слышала, что ты вызвал на дуэль Белую ведьму.

— Совершенно верно, ваша светлость.

— Отлично. Значит, ты должен будешь выполнить мой приказ. — Она подошла ближе так, что я смог рассмотреть ее белоснежные сапожки на высоких каблуках, шпильках. И как она в них не навернется? Дороги-то практически нет. А в землю они, поди, мгновенно до конца входят.

— Какой, ваша светлость?

— Ты должен победить Энмиру и заставить ее взять себя в подмастерье. А после, когда будешь определять пятерку учеников, должен назвать мое имя.

— Как прикажете, ваша светлость. — В этот раз я попробовал чуть помедлить с титулованием, и клинок тут же прошел по коже, оставляя неглубокий надрез. Ничего не скажешь — убедительно. — Позволено мне будет сказать?

— Да, говори, — разрешила она таким тоном, будто одолжение делает.

— Я и так делаю все возможное, чтобы выжить в поединке. Однако шансы все равно невелики. А даже если я смогу победить, разве позволит она мне подбирать учеников?

— Не просто позволит. Это будет твоей первостепенной обязанностью. Ну, а насчет малых шансов. Радуйся, твое благородие, — произнесла она мое титулование, будто грязи белоснежной перчаткой зачерпнула, — я благоволю передать тебе и твоим мерзким рабыням три вещи. Они уже у тебя дома. Мой советник подсказал, что именно их вам может не хватать. А раз так, то попробуй только после их получения меня подвести, с того света тебя достанут и будут мучить, пока не останутся только кости, переломанные во всех возможных местах. Ты понял?

— Да,