тебя. Я уже однажды подвел тебя и обещал себе, что больше никогда этого не допущу.

Она нахмурилась:

— Ты никогда не подводил меня.

Брэдан закрыл глаза:

— Хотел бы я, чтобы это было правдой. Если бы это было так, сегодняшний день никогда бы не…

— Как это ни трогательно, — перебил его Лорд-Жнец с ленивой растяжкой, — я предпочел бы уйти до того, как объявятся охотники или Ноксы. Брэдан, пришло время скрепить нашу сделку так, чтобы пути назад не было.

Брэдан помог Вири нетвердо встать на ноги, а затем передал её Риву, который обхватил её рукой для поддержки.

— Что я должен сделать? — спросил Брэдан, выражение его лица было мрачным, но решительным.

Лорд-Жнец лениво махнул рукой в сторону Амити и Йорта:

— Выкачай из них магию.

Брэдан отшатнулся:

— Что?

— Элликсен продолжает жить и после смерти, — сказал Лорд-Жнец, — и хотя в них его осталось немного, капли украденной магии достаточно, чтобы ты стал жнецом. Докажи свою преданность мне, стань моим Жрецом-Жнецом, и твоя сестра будет в безопасности настолько, насколько я смогу это обеспечить.

Брэдана замутило.

— Ты хочешь, чтобы я… чтобы я…

— Выкачал магию из своих мертвых родителей, да, — бессердечно подтвердил Лорд-Жнец. — Сделай это сейчас, или я отзову свое предложение.

Вири хотела закричать на брата, сказать, что это того не стоит, что она сама пойдет с Лордом-Жнецом, но знала — это бесполезно. Брэдан сделал свой выбор: он собирался защитить её любой ценой.

Рука Рива была единственным, что удерживало её на ногах, пока Брэдан на ватных ногах подходил к родителям и опускался на колени между их телами. Его рука заметно дрожала, когда он тянулся к отцу, кадык дергался, словно он сглатывал желчь — точно так же, как и сама Вири. Но он обхватил пальцами предплечье Йорта и закрыл глаза, сосредоточившись.

Секунда растянулась на пять, десять, двадцать… прежде чем Брэдан наконец поднял взгляд на Лорда-Жнеца и произнес:

— Ничего не происходит.

— Ты должен этого захотеть, — наставительно, с ноткой нетерпения произнес темный силуэт. — Другие становятся жнецами, потому что жаждут силы, обостренных чувств, могущества. Некоторые просто наслаждаются эйфорией. А ты? Подумай, чего ты хочешь, ради чего ты всё это делаешь, а затем используй это желание, чтобы потянуться и украсть их магию, присвоив её себе.

Брэдан взглянул на Вири. Его глаза блуждали по её лицу, пока в них не проступила стальная решимость, а затем он снова крепко зажмурился. Он выглядел так же, как во время церемонии Наделения, только теперь, вместо того чтобы направлять свой элликсен в обелиск, он вливал элликсен отца в себя.

На этот раз получилось.

Почти мгновенно вены на руках Брэдана начали чернеть. Зрелище было настолько пугающим, что Вири пришлось отвернуться. В этот момент её взгляд упал на руки Рива — и она не увидела ни следа тех странных серебряных линий, которые проступили, когда он выкачивал магию из неё. Это не имело смысла: технически он теперь был жнецом, она, по-видимому, могла видеть их вены, но на его коже не было никаких следов, словно он никогда не забирал её магию.

Но Вири не могла думать об этом, потому что дрожащий голос Брэдана произнес: «Готово». Она посмотрела на него как раз в тот момент, когда он разжал руку, выпустив запястье Амити — он выкачал силы и из неё тоже. Он поднялся над их телами, а черные вены расползлись по его рукам — живое доказательство того, что он сделал и чем стал.

Теперь Брэдан был жнецом.

И он сделал это, чтобы защитить её.

Всхлип вырвался из груди Вири, но она прикусила губу, не желая усложнять брату жизнь. Она знала, что он делает это ради неё, и, хотя часть её ненавидела его за это, себя она ненавидела ещё больше.

— Прощайтесь, — скомандовал Лорд-Жнец. — Нам пора.

Вири покачала головой, когда брат на деревянных ногах направился к ней. Она отказывалась верить, что это конец, что он действительно собирается оставить её. Слезы текли так быстро, что она едва видела его, когда он остановился и заключил её в крепкие объятия.

— Я люблю тебя, Вири, — прошептал он. — Пообещай мне, что сделаешь всё возможное, чтобы жить своей жизнью. Мама и папа хотели бы именно этого — чтобы ты была счастлива.

— Они х-хотели бы, чтобы мы б-оба были счастливы, — рыдала она, прижимаясь к его груди.

— И мы будем, однажды, — поклялся Брэдан, отстраняясь, чтобы заглянуть в её затуманенные слезами глаза. — А до тех пор — живи так, чтобы твоей жизни хватило на нас двоих. — Он поцеловал её в лоб, а затем отошел, чтобы заключить Рива в крепкие, почти болезненные объятия, и прохрипел: — Присмотри за ней для меня. Теперь она совсем одна.

Рив ответил что-то, чего Вири не расслышала. Затем Брэдан отпустил его и зашагал прочь, следуя за Лордом-Жнецом через мертвую изгородь к порталу. Он не обернулся. Ни разу.

Как только он скрылся из виду, Вири рухнула на землю, рыдая так сильно, что была уверена: её сердце разрывается на части. Рив сел рядом и заключил её в объятия, повторяя, что всё будет хорошо. Но он ошибался — ничего не было хорошо, и никогда больше не будет. Родители мертвы. Брэдан — жнец. А она… она…

Она не знала, что она такое, знала лишь, что осталась одна.

— Ты не одна, — яростно возразил Рив, когда она вслух выплеснула свои страхи. — Я здесь, Маленькая Тень. Я не оставлю тебя. Никогда не брошу.

Его слова заставили её плакать еще сильнее. Всё, что произошло, вспышками проносилось перед глазами, терзая её так, как не смог даже обелиск.

— Я н-не могу т-так ж-жить, — выла она, чувствуя, что сила её утраты уничтожит её. Брэдан просил её жить и быть счастливой, но это было невозможно. Она знала это до самых глубин своей души.

— Возможно, я могу с этим помочь, — прервал её мягкий голос.

Вири вздрогнула, сидя на коленях у Рива, боясь, что появился еще один жуткий жнец, чтобы приумножить её горе. Но вместо этого перед ними стоял статный мужчина в ярко-изумрудном плаще. Капюшон был опущен, открывая доброе лицо с черными волосами, тронутыми сединой, и ярко-голубые глаза.

— К-кто вы? — спросила Вири.

— Не так важно, кто я, как то, что я могу для вас сделать, — сказал он, присаживаясь перед ними на корточки. — Ты не помнишь меня, Виридия Солейс, но мы уже встречались однажды, и из-за этого я теперь твой должник.

Вири вытерла лицо:

— В чем д-должник?

— В желании, — сказал