жест, пытаясь восполнить украденную вечность. Виолетта смотрела на них с той тихой, печальной улыбкой, от которой у меня щемило сердце.

В полдень мы остановились на привал у старого каменного колодца, чьи края давно поросли мхом. Каин, не проронив ни слова, кивнул мне и скрылся в ближайшем перелеске — еда закончилась, а сейчас появилась возможность выследить дичь.

Даниэлла, укачанная мягким шагом Тяфа, уснула прямо на ворохе плащей, едва её голова коснулась земли. Виолетта отошла к ручью, чтобы смыть дорожную пыль, оставив нас с Ноа у разведённого кострища.

Ноа подбросил в огонь пару веток и посмотрел на меня.

— Расскажи мне, — нарушил он тишину. — Как ведьма оказалась в руках Жнецов?

Его взгляд был слишком проницательным, словно он читал не только мои мысли, но и саму структуру моей магии. Я прислонилась спиной к тёплому боку дремлющего Тяфа.

— Я была заточена инквизицией в Миридане, в склепе Белого Пламени, около двух веков. Жнецы нашли меня... точнее, их Бог Смерти указал им путь. Они вернули меня к жизни и связали с Каином. Какое-то время я буквально существовала за счёт его силы.

Ноа нахмурился, в его глазах блеснул интерес исследователя, лишённый всякой враждебности.

— Забавно, — протянул он, переводя взгляд на пляшущее пламя. — Однажды, ещё до Разлома, я находил свиток... Там была карта с пометками о запертой рыжей ведьме.

— Похоже, сама судьба привела меня к вам, — усмехнулась я, взглянув в ту сторону, где скрылся Каин. — Всё сложилось так, чтобы я оказалась здесь, в этот самый момент. И знаешь... Я чувствую в тебе что-то хорошее. Что твоя жизнь важна. Ты заслуживаешь шанса всё исправить.

— Я благодарен тебе. Правда. Но в судьбу я не верю, — со вздохом ответил Ноа. — Вера в неё — это способ убедить себя, что у нас не было выбора. А выбор есть всегда.

В этот момент Виолетта вернулась от ручья. К её лицу наконец вернулись краски: щёки порозовели от прохладной воды, а во взгляде вспыхнул живой блеск. Она словно наполнилась той властной энергией, что была присуща ей когда-то.

— Смотри, кто у меня тут, — произнесла она.

Она присела рядом с Ноа, и я заметила, как по её предплечью поползла тёмная дымка. Из-под рукава показалась чешуйчатая голова. Маленький алый змей, которого она носила в себе, наконец пришёл в себя после битвы во дворце. Он зашипел, пробуя воздух раздвоенным языком.

Ноа едва заметно улыбнулся и протянул руку, позволяя змее скользнуть по своим пальцам.

— Очнулся. Крепкий малый.

— Ты чувствуешь его? — спросила я Виолетту.

— Да, — она мягко погладила змея по голове. — Его мысли — это мои инстинкты.

Я перевела взгляд на Ноа. Вопрос, который мучил меня с самого начала пути, сорвался с губ:

— Ноа, а можно ли разорвать такую связь? Если человек захочет стать свободным от своего демона?

— Нет. По крайней мере, мои эксперименты говорят об обратном. Только смерть демона разорвёт узы. Души сплетаются слишком плотно. Но можно... Передать другому.

— А я? — я подалась вперёд. — Могу ли я так же... спрятать Каина в себе? Может, это защитит его от Пустоты?

Ноа на мгновение задумался, взглянув на спящую дочь.

— Вряд ли. Его душа слишком весома, слишком человеческая, несмотря на все его трансформации. Твоя плоть просто не выдержит такого давления.

Я обреченно вздохнула. Моя надежда стать для Каина спасательным кругом разбилась о сухую логику человека, который знал о демонах всё.

Виолетта, никого не стесняясь, положила руку Ноа на голову, лениво перебирая его спутанные волосы. Этот жест был настолько простым и домашним, что на мгновение вся жуть Элларии отступила. Ноа замер, прикрыв глаза, и на его лице проступило выражение покоя, которое он, должно быть, не надеялся обрести вновь.

— Что мы будем делать дальше? — тихо спросила я, глядя на них. — Когда перейдём границу?

Я знала, что нам с Каином точно нужно явиться в Храм. Мы должны доложить о закрытии Разлома. Это был его долг, а я не могла оставить его одного.

Ноа открыл один глаз и посмотрел на меня.

— Мы затеряемся. Думаю, достаточно мест, где не спрашивают имён. Нам нужно разойтись у границы.

Я растерянно моргнула, чувствуя, как внутри всё протестует.

— Но... так нельзя. Вы не можете просто исчезнуть. После всего, что мы прошли... должно же быть что-то большее. Какая-то цель, какой-то итог! Мы ведь теперь... не просто случайные попутчики.

Ноа тихо рассмеялся.

— Жизнь не всегда даёт красивые финалы. Иногда лучший итог — это просто возможность уйти незамеченными.

Он заметил моё расстроенное лицо и, чуть прищурившись, добавил с усмешкой:

— Но если ты так веришь в свою «судьбу», то не переживай. Если она существует, мы ещё обязательно пересечёмся. И будет хорошо, если вы о нас пока не будете болтать.

Виолетта кивнула, соглашаясь с ним, и её рука скользнула к его щеке. Они выглядели как люди, которые уже всё решили. А у нас впереди были холодные стены Храма и неопределённость из-за его сути.

Каин вернулся, когда тени начали удлиняться. Он бросил пару тушек кроликов у костра и, не проронив ни слова, принялся за работу. Его движения были скупыми и точными, но я чувствовала через нашу связь, как его всё ещё подтачивает недовольство, которое никак не уходило.

Глядя на Виолетту и Ноа, я вдруг поняла, как сильно устала от нашего вечного холода. Мы напоминали двух израненных зверей, которые боятся прикоснуться друг к другу, чтобы не причинить новой боли.

Я поднялась и медленно подошла к нему со спины. Каин чувствовал моё приближение, но не обернулся. Решившись, я сделала то, чего никогда не позволяла себе при других людях: положила ладони ему на плечи, а затем, подражая жесту Виолетты, мягко провела рукой по его затылку и макушке, касаясь там, где заканчивался край маски.

Каин ощутимо вздрогнул. Его плечи окаменели, а нож в руке на мгновение замер.

— Каин, — тихо прошептала я, положив подбородок ему на плечо, и обняла его. — Давай просто вернёмся. В тот домик в деревне.

Я чувствовала, как под моими ладонями быстро и рвано бьётся его сердце. По узам на меня обрушился хаос его эмоций: ошеломление, за которым тут же последовала горячая, болезненная волна нежности. Это было похоже на треск льда под лучами весеннего солнца