Несколько часов мы двигались почти в полном молчании. Эллария всё ещё оставалась смертельно опасным местом — закрытие Разлома не означало, что все его порождения разом испарились. В какой-то момент Ноа ускорил шаг и догнал меня.

— Ты всегда предпочитаешь идти так далеко впереди группы? — спросил он, не глядя на меня.

— Когда в группе находится демон — да. Дистанция помогает сохранить ясность мысли, моя сила бунтует.

Он тихо, коротко усмехнулся.

— Зря ты так напряжён. Он тебя боится. Чувствует и вжимает уши.

— Это не удивительно, — буркнул я.

Ноа замолк и, казалось, изучал меня так же пристально, как я — окрестности. Эвелин чувствовала моё напряжение, и её тревога пульсировала у меня в голове.

— Значит, ты Жнец, — наконец произнёс он, будто закрепляя в уме этот факт.

— Да. Один из многих.

— Многих? И откуда вы?

— Мы служим в Ордене.

— Кому же?

— Богу. Богу Смерти.

— Интересная организация, — в его голосе промелькнула та же тонкая ирония, что и во время нашего первого столкновения.

В груди шевельнулось глухое раздражение.

— И что же именно кажется тебе таким «интересным»?

— Всё, — он сделал неопределённый жест рукой в сторону моей маски. — Сама концепция. Люди с перевёрнутой душой носят на лицах оскал смерти и управляют материей, называемой Пустотой. Но при этом они искренне считают себя единственными защитниками человечества от тьмы.

— Следи за словами, — ледяным тоном произнёс я, резко остановившись и повернувшись к нему. — Ты мало знаешь об Ордене и о том, чем мы жертвуем.

Он тоже притормозил, но остался спокоен, даже не моргнув.

— Я не даю оценок. Я просто наблюдаю. Ты называешь его тварью, — он кивнул назад, на медведя. — Но вы — звери того же леса.

Я почувствовал, как Пустота внутри меня начала беспокойно шевелиться, узнавая в его словах правду.

— Моё терпение имеет пределы.

Я лишь хладнокровно поправил ремень сумки. Эта истина уже перестала быть для меня откровением, но обсуждать это я был не намерен. Тем более с ним. «Я. Не. Демон. Иное существо», — пульсировало у меня в голове. Стоит поговорить с Эвелин. Но не сейчас.

— В Ордене никто не обещал, что мы останемся прежними. И именно я защищаю людей от тех, на кого, по-твоему, так похож, — я зловеще усмехнулся, и искажённый маской звук резанул воздух.

— Возможно, — он безразлично качнул головой. — Демоны тоже иногда яростно защищают. Грань тоньше, чем ты думаешь.

Я сделал резкий шаг ближе, сокращая дистанцию до предела. Воздух между нами мгновенно похолодел.

— Хочешь проверить на практике, насколько именно мы похожи?

Ноа выдержал мой взгляд. В его глазах не было страха — только бесконечная, вековая усталость.

— Я уже проверял, — ответил он тихо. — И поверь, в этом мало приятного.

Мы стояли друг напротив друга, как два хищника, делящих тропу. Позади раздался голос Эвелин:

— Вы что, опять начинаете? Каин, Ноа, прекратите сейчас же!

Она видела наши напряжённые спины, и её страх за меня, смешанный с глухим возмущением, заполнил мои мысли, мешая сосредоточиться на ярости.

Я даже не обернулся на её оклик.

— Я ни на кого не нападаю. Я просто пытаюсь понять, во что верит молчаливый защитник, — отозвался Ноа, его губы тронула тень иронии.

— В Бога Смерти. В единственный закон, который правит этим миром, — отрезал я.

Он тихо хмыкнул, и в этом послышалось искреннее удивление.

— Вот именно это меня и поражает больше всего. Твоя наивность. Ты правда веришь, что это Бог? Существо высшего порядка? Всё, что люди в своём невежестве называют богами, обычно оказывается просто чем-то... более сильным. Или кем-то.

Я почувствовал, к чему он клонит, и мне это решительно не нравилось.

— Говори прямо. К чему эти загадки?

— Хорошо. Буду предельно прям. — Ноа сделал широкий жест рукой в сторону дворца, который уже почти скрылся за серой дымкой. — Люди, не знающие правды, могли бы назвать меня богом. Богом-хранителем или Богом-разрушителем.

— Но не назовут. По крайней мере, пока я жив, — холодно парировал я.

— Именно. Потому что ты знаешь, кто я на самом деле. Человек, совершивший фатальную ошибку и ставший заложником собственной мощи. Но если бы ты увидел только саму силу, не зная моего имени и прошлого... ты вполне мог бы решить иначе. Ты бы преклонил колени перед «божеством». Поэтому, когда ты с таким благоговением говоришь о своём Боге Смерти... — он замолк, подбирая слова. — Я просто думаю, что это всего лишь кто-то вроде меня. Кто-то, кто зашёл слишком далеко и забыл, кем был в начале.

— Ты слишком много болтаешь. И играешь с вещами, которые выше твоего понимания, — выдохнул я.

— Почему же? Если в этом мире существует сила, способная перекраивать души людей и превращать их в таких существ, как ты... то это не бог.

Я почувствовал, как раздражение внутри меня окончательно вскипело, требуя выхода. Тёмное марево вокруг моих рук сгустилось, но Безумного Короля это не беспокоило. Он мог оскорблять меня. Но оскорблять моего Бога?

— И кто же это в твоём понимании?

— Это просто ещё один человек, — спокойно отрезал он. — Сильный. Древний. А ты собачка. В данный момент... Ведьмы, насколько понимаю.

Я сделал резкий шаг к нему и толкнул в плечо. Он выдержал мой напор, даже не шелохнувшись.

— Следи за языком, — прорычал я.

— Я просто называю вещи своими именами.

Позади нас снова раздался голос Эвелин, на этот раз в нём звенел металл:

— Если вы сейчас же не прекратите и затеете драку, я вас обоих прокляну! Клянусь всеми силами, которые у меня остались!

Мы одновременно обернулись. Эвелин сидела на демоне, скрестив руки на груди и глядя на нас с нескрываемым возмущением. Она была на пределе, и эта эмоциональная вспышка отрезвила меня лучше любого ледяного душа. Она боялась, что я потеряю контроль.

— И не вздумайте проверять, пустая ли это угроза, — добавила она, сузив глаза.

Ноа тихо усмехнулся, признавая её правоту, и отступил. Я же, не проронив больше ни слова, отвернулся и снова зашагал вперёд, вглядываясь в дали Элларии.

Внутри меня всё ещё кипело раздражение. Как бы мне ни хотелось отбросить слова Ноа как бред безумца, одна