ощущала себя по-настоящему свободной. Потому что одаренные в моем мире лишены такой привилегии. Мы оружие против демонов. Армия, защищающая границы. Моя семья всегда была такой со времен Великой войны. Мы рождены, чтобы защищать, чтобы убивать, чтобы сражаться. Не знаю, избрала бы я для себя такой путь, будь у меня выбор.

– Теперь все сидит как надо. – широко улыбаюсь, кивнув на ее топ.

Он завязан на шее и оголяет руки. Две широкие полоски прикрывают грудь, заканчиваясь лентами, которые обнимают талию вокруг, обрываясь на пояснице.

Пока Валери рассматривает себя со стороны, я возвращаюсь к своему импровизированному алтарю. На чем я остановилась? Ах да, мед. Еще немного перемешиваю свою кашицу. Солнце за окнами почти село. Фейские огоньки уже вспыхнули в зелени под потолком. А значит, скоро нас позовут в тронный зал. Стоит поторопиться.

– Что делаешь? – Валери присаживается на диван напротив и упирается локтями в колени.

– Мазь от этих ужасных синяков.

Целое кольцо обвивает мою шею и ребра. Губа припухла и до сих пор кровоточит. Про запястье вообще молчу. Даже боюсь снимать повязку, что наложила Лира. Там определенно точно целый браслет из желто-черных синяков. Очевидно, боль верная спутница сестер Манро. Вот только если Валери с Камиллой свыклись с ней. Я ее терпеть не могу. Лишнее напоминание о том, каким хрупким у меня когда-то было тело. Да и сейчас остается.

– Удивлена, что ты помнишь состав. – хмурится Вал, наблюдая за тем, как я добавляю соль в тарелочку и снова все перемешиваю.

– Помню только необходимые составляющие. – качаю головой. – Но как Ками в травах не разбираюсь. Да это и не нужно.

Мазь, что я готовлю, можно сделать из разных ингредиентов, важно только все правильно перемешать и сказать нужное заклинание.

– Лечебный цветок, желательно бутон, – бормочу я, перечисляя. – Мед, чтобы соединить и обеззаразить, немного соли, корица…корица.

Черт. Здесь нет корицы.

Мои брови сходятся на переносице. Но улыбка тут же расплывается на лице, когда кое-что вспоминаю. Подрываюсь на ноги и подбегаю к столику с алкоголем. Один напиток бледно розового цвета был с корицей и розой. Хватаю целую бутылку и возвращаюсь.

– Ты серьезно? – тут же скептически выгибает бровь Вал.

– А что? – пожимаю плечами и наливаю немного жидкости в тарелочку. – Тут есть корица. А роза будет для запаха.

Она фыркает:

– Ты всегда просила маму добавить пахнущий ингредиент, будто это просто крем, а не лекарство. – на мгновение в ее изумрудных глазах проносится тяжелая темная эмоция, но тут же гаснет, сменяясь любопытством.

Я усмехаюсь.

– Если помнишь, в детстве мне ежедневно приходилось что-то наносить на кожу. Лучше пахнуть розами, чем грязными носками. Согласна?

Уголки ее губ немного тянутся вверх. Многие мази действительно воняли так, что глаза слезились. И к сожалению, они были самыми действенными.

– Твое тело по-прежнему?.. – начинает она, но не заканчивает, и я киваю.

– Не так, как раньше, но да. Ты же знаешь, с возрастом я стала меньше болеть. Благодаря тренировкам набрала вес, но раны… – качаю головой. – Все равно почти не затягиваются без магии.

Бросаю взгляд на свое оголенное плечо, куда меня ранили копьем. Теперь там шрам как от ожога. Спасибо Вал, иначе я могла бы лишиться возможности двигать рукой. Мое тело в какой-то момент было моей самой главной тюрьмой. Но я и его превратила в свое оружие.

– Почти готово. – бормочу, помешивая вязкую жижу в тарелке.

Затем хватаю один из своих клинков и колю палец. Капля алой крови падает в непонятного цвета субстанцию, и я тут же слышу тихие ругательства со стороны Валери.

– Это обязательно? – спрашивает она.

– Конечно. Это самое действенное средство.

– Это опасно. – своим поучительным тоном бросает она. – Если ты где-то напортачила, эта мазь может стать отравой.

Все, что связано с кровью – от заклятий и ритуалов до вот таких мазей считается опасной магией. Иногда смертельной. Но и самой рабочей. От того и моей любимой.

– Знаю. – легкомысленно хлопаю ресницами, расправив плечи. – А теперь добавь немного огня, будь добра.

– Кто тебя вообще этому научил? – продолжает упираться она.

– Наша тетушка Кассандра. – улыбаюсь я, мой голос точно мед, который я только что смешивала. – Она всегда любила опасные заклинания. Мама как-то застала нас, когда та показывала мне это. – указываю на свою тарелку. – Крику было, ты бы слышала.

– Еще бы. Сколько тебе тогда было? Десять?

– Восемь. Но к делу это не относится. Огонь, Валери. Давай же, у нас мало времени.

– Что-то я сомневаюсь что тот алкоголь правильный ингредиент.

Хлопаю по столу, поджав губы.

– Я не собираюсь умирать от своей же мази. Так что доверься мне и подожги эту гребанную тарелку.

Вал вздыхает, но делает, как я прошу. На кончиках ее пальцев вспыхивает ярко-желтый огонек. Она кидает его в тарелку так, будто это комок грязи.

– Спасибо. – бормочу я, а затем обхватив тарелку двумя руками, прикрываю глаза и начинаю шептать заклинание.

Всего несколько слов, и огонь из желтого становится белым, а следом и вовсе растворяется, оставив после себя почти прозрачную мазь с оттенком розового. Окунаю туда порезанный палец и размазываю по коже. Порез тут же затягивается, даже следов не остается. Валери шумно и с облегчением выдыхает.

– Когда же ты наконец поймешь, что я не делаю ничего, что могло бы мне навредить? – спрашиваю сестру, подвигая себе небольшое зеркальце, что притащила сюда из ванной комнаты.

Валери откидывается на спинку дивана, пока я колдую над своим лицом.

– Ты добровольно согласилась учавствовать в кровавых соревнованиях. – начинает перечислять она. – Дала себя избить. Дважды…

– И все это ради определенной выгоды, вообще-то. – возражаю, принимаясь разматывать свое запястье. Кровь той феи впиталась в белую ткань затвердев, а под ней…

Вал морщится, рассматривая мое посиневшее запястье. Костяшки распухли. Неудивительно. Я разбивала их два дня подряд. Сначала об того каменного демона, потом об фею-воительницу. Но…

– Есть свои преимущества в моем состоянии. – легкомысленно произношу, втирая мазь в раненые участки кожи. – Хорошая терпимость к боли.

За всю свою жизнь я научилась жить с ней так же, как и со своим даром, оскорблениями, побоями и прочим дерьмом. Нет такой боли, что была бы мне незнакома. А значит, мало кому под силу сломать меня. Как физически, так и морально.

Невольно вспоминаю один из разговоров родителей, который подслушала в момент, когда проявился мой дар. Отец не хотел, чтобы я обучалась бою, потому что даже с деревянным мечом я могла покалечиться на всю оставшуюся жизнь. Мама была иного мнения. Поэтому именно к ней я пришла однажды с