смех. Он смеётся как горный обвал. Но для меня это самый прекрасный звук на свете. Через месяц мы поженимся. Я сама наложу на нас обет — вечный, нерушимый, такой, который даже смерть не разорвёт. Я хочу быть с ним навсегда».

Я замолчала. Тристан сидел, закрыв лицо ладонями. Его плечи беззвучно вздрагивали. Каменные существа не умеют плакать. Но это не значит, что они не чувствуют.

— Дальше, — попросил он глухо. — Читай дальше.

Дальше шли записи, сделанные уже после того дня. Почерк Элен изменился — стал резче, словно она писала в темноте, не зажигая свечи.

«Что я наделала? Алекс ни в чём не виноват — он был под заклятием подчинения. Я узнала об этом только через неделю, когда чары спали и он пришёл ко мне с повинной. Он рыдал, стоя на коленях, и говорил, что не помнит ничего — только туман и чужую волю. Кто-то всё подстроил. А теперь Тристан стоит в саду, обращённый в камень собственным защитным инстинктом, и я не могу его вернуть».

Следующая запись была почти нечитаемой — чернила расплылись от влаги.

«Я ходила к нему сегодня. Обнимала его колени. Говорила с ним. Я знаю, что он слышит меня. Чувствую это. Моррен просил моей руки. Мне все равно. Я согласилась. Но сердце моё осталось в камне сада. Я оставляю этот дневник в постаменте — может быть, когда-нибудь, через сто, двести, триста лет, ты найдешь его и узнаешь правду».

Последняя страница.

«Уже скоро я уйду. В тот день, я произнесла обет. Тот самый, вечный, нерушимый, который хотела дать ему на свадьбе. В следующем воплощении я подарю тебе первый поцелуй и проведу с тобой всю жизнь, иначе испытаю страшные муки. Я вернусь, Тристан. Не знаю когда и в каком обличье. Но вернусь. Жди меня».

Я закрыла дневник. В комнате повисла тишина — такая глубокая, что я слышала, как тикают часы на кухне и ветер скребёт ветками по стеклу. Тристан не двигался.

— Значит твое место занял какой-то Моррен, — сказала я наконец.

— Да.

— Элен не предала тебя по своей воле. Кто-то наложил заклятие.

— Да, я слышал.

Я отложила дневник в сторону и повернулась к нему.

— Тристан, посмотри на меня.

Он поднял голову. Его золотистые глаза потемнели, как старый янтарь, и в них стояла такая боль, что у меня сжалось сердце.

— Ты не виноват, — сказала я. — Слышишь? Ты среагировал так, как должен был реагировать. Твоя природа — защита. Это не слабость.

— Но я не защитил её.

— Ты не знал.

Он рассматривал меня. Потом перевёл взгляд на дагерротип Элен, что лежал между страниц дневника. Маленький, выцветший снимок молодой женщины с распущенными волосами и смеющимися глазами.

— Ты совсем на неё не похожа, — сказал он тихо.

Я огрызнулась раньше, чем успела подумать:

— Я и не стараюсь.

Он не обиделся. Только покачал головой и сказал — так тихо, что я едва расслышала:

— Это был не упрёк.

Через два дня я решила, что сидеть сложа руки больше нельзя. Дневник Элен дал нам ответы на многие вопросы, но не на все. Почему Варрен прислал статую именно сейчас? Что ему известно о легенде рода? И главное — как нам разорвать обет, не погибнув?

— Нам нужны архивы, — сказала я за завтраком. — Городской магический архив. Там хранятся старые карты поместья, документы о владении, возможно, записи о самом Моррене. Если я собираюсь вернуть поместье — а я, кажется, настроена побороться с дядюшкой, — мне нужно знать всё.

Тристан отложил кусок хлеба, который жевал с таким сосредоточенным видом, будто это была священнодействие.

— Я пойду с тобой.

— Само собой. Мы же не можем друг без друга, — я усмехнулась, но шутка вышла горькой. — И вообще, ты мой напарник. Привыкай.

---

Архив магов располагался в старом квартале Риаля, неподалёку от башни Совета. Здание было древним, сложенным из потемневшего от времени камня, с узкими окнами-бойницами и тяжёлой дубовой дверью, которая открывалась с таким скрипом, будто возмущалась каждому посетителю.

Внутри пахло пылью и магией. Особой академической магией, которая въедается в стены за столетия. Бесконечные ряды стеллажей уходили в полумрак, и где-то в глубине мерцали магические светильники, отбрасывая на пол длинные, дрожащие тени.

За столом у входа сидел старик в очках с толстыми стёклами. Он поднял голову, когда мы вошли, и его глаза тут же остановились на Тристане.

— Надо же, — произнёс он, снимая очки и протирая их краем мантии. — Горгулья. В моём архиве.

Я напряглась. Тристан тоже — я почувствовала, как он чуть сместился, заслоняя меня плечом.

— Вы маг? — спросила я.

— Библиотекарь, — поправил старик. — Орсон. Маг в отставке, архивариус, хранитель всего этого безобразия. — Он обвёл рукой стеллажи. — А вы, полагаю, Илона? Юный некромант. До меня доходили слухи. Магический город маленький, слухи разносятся быстро.

— И о чем ещё говорят слухи?

— Что твой дядюшка Варрен в ярости. Он узнал, что у тебя появился очень необычный напарник. — Орсон перевёл взгляд на Тристана и улыбнулся. — Не бойся, страж. Я не причиню вреда ни тебе, ни твоей подруге.

Тристан чуть расслабился, но не до конца. Я заметила, как он избегает касаться стен — держится ровно посередине прохода, словно боится, что камень сам потянется к нему.

— Что ты чувствуешь? — спросила я шёпотом.

— Смерть, — ответил он так же тихо. — Здесь кто-то умер. В муках. Камень помнит.

Орсон, услышав это, кивнул с неожиданной серьёзностью.

— Двадцать лет назад. Молодой маг, не справился с заклинанием. Его дух до сих пор иногда бродит в подвале. Твоя чувствительность впечатляет, страж.

— Я не хочу этого видеть, — сказал Тристан глухо.

— Тогда не касайся стен, — просто ответил Орсон. — Держись середины. А теперь давайте к делу. Что вы ищете?

Час спустя мы сидели за массивным дубовым столом, заваленным свитками и картами. Орсон притащил откуда-то из глубин архива пыльную папку с гербом рода Варренов и выложил перед нами пожелтевшие документы.

— Родовое поместье, — сказал он, раскладывая карту. — Построено в 1640-м году. Принадлежало ведьме Элен, затем перешло к Моррену по брачному договору. С тех пор передаётся по наследству. Последний законный владелец — Николь Варрен, твоя мать. После её