так стыдимся и чураемся. Женщины грезят об изнасиловании, но боятся этого… Как часто мужчины с вожделением смотрят на женскую плоть, сношаются с ними. В этот момент они страстно желают женское тело, но как только происходит разрядка инстинктивной потребности либидо, то они становятся холодными и отчужденными. Женщина, ее сосуд, более не есть девой Марией: он осквернен. Идея непорочного зачатия на символическом уровне испаряется как дымка. Возможно, в этом заключается скрытый смысл, почему мужчины видят эстетику в порочности блудниц, в осквернении священного сосуда. Как больно представить своего отца или мать, например, которые придаются блуду сразу с несколькими партнерами, но будь он или она на их месте, то не желали бы они разделить их участь и поддаться такому искушению?..

Женщина должна стыдится таких вещей: у нее в мыслях не должно быть таких желаний. Это тема абсолютно табуированная. Религиозность, пуританские нравы ̶ словно инквизиция готовая сжечь ее гневным праведным огнем позора и презрения. Образ непорочного зачатия преследует человечество с времен возникновения христианства, а то и ранее…

Я не могу дать для себя точный ответ: для чего я пишу эти строки, ну видимо в этом есть скрытый смысл. Я исследую себя и свои чувства.

***

Я решила для себя, что больше не буду участвовать в чем-то подобном и не соглашусь ни на одно предложение. У меня есть достаточная сумма денег. Меня тут больше ничего не держит… кроме детей. Стоит их оставить на время с отцом, он о них позаботится. Я оставлю ему приличную сумму денег. Дальше меня ждет Петербург. Пора попрощаться с провинциальной жизнью.

Я не знаю, что меня ждет: черная дверь ведет в самую опасную пучину сладострастия и извращенной формы любви, туда, что находится за гранью дозволенного. Не приходится говорить о каких-то моральных принципах и ограничений после всего мной увиденного: у этих людей их просто нет. Больны ли они?.. Думаю, что отчасти – да. А наше общество здорово ли?.. Не больно ли оно больше этих людей? Общество, презирающее любовь во имя религиозных догм. Общество, жаждущее смерти чужеродцу, готовое пытать, наслаждаясь тем, что с моральной точки зрения есть недопустимым, то, что есть смертным грехом. При этом католические священники благословляли солдат на убийство и крестовые походы. Смерть иноверца – это не есть смертным грехом лишь потому, что оно совершается во имя Христа, но это противоречит 7 заповедям.

Поэтому стоит стыдиться публичных домов… хотя это есть неотъемлемой частью человечества с древних времен: жрицы любви жили в храмах. Матери сами отправляли своих дочерей в эти храмы: это не было постыдным. Удовлетворять инстинктивные потребности считалось нормальным явлением. Откуда появились перверсии? Мне кажется, что извращенные формы любви – есть лишь только наши предрассудки и наше восприятие нормальности.

***

Буду ли я жива, увижу ли еще раз своих детей и родственников? Если вы читаете этот дневник, то значит моя тайна известна и вам. Вы вправе поступать на свое усмотрение. Знайте, что эти люди, о которых шла речь в моих записях, обладают большой силой и влиянием – они ни перед чем не остановятся…

Глава 5

Глава VI

Вторая гора – Щекавица – реальность современной топографии города Киева. Она возвышается над Подолом и севернее Старокиевской горы, Между Замковой горой и Юрковицей. Как и все другие киевские горы, она с трех Сторон окружена обрывистыми склонами, которые превращают ее в природные, почти неприступное городище, хорошо защищенное самой природой. Во времена ранней Киевской Руси – эта гора входила в состав городской территории древнего Киева

«Когда и как возник Киев»

С Глебом я познакомился в весьма невеселом месте: психиатрической больнице имени Павлова. Я не психопат или шизофреник, не подумайте чего-то такого: у меня, как и у большинства, кто обращается к психиатрам – депрессия. Эндогенная затяжная депрессия.

У крыльца полуподвального помещения имперской застройки – я ждал своего психиатра, а Глеб стоял рядом и курил сигарету.

– Не знаешь, Александр Викторович у себя? – спросил у меня Глеб, – мне нужно забрать рецепт: я забыл у него в кабинете. Это всего на 1 минутку делов, а я торчу здесь больше часа.

– Пока не заходил, – ответил я, – но скоро должен быть.

– Так я зайду забрать рецепт, хорошо?

– Да, хорошо. – А можно сигарету?

– Да, бери.

– Спасибо.

– Подкурить?

– Да, было бы неплохо.

Я закурил сигарету. Это был голубой LM. На улице было сыровато. В конце октября так часто бывает. Как подует холодный ветер, так вообще дрожишь от холода, особенно, если одет в легкий плащ или куртку. А на мне как раз таки был легкий серый плащ. Пришел психиатр. Глеб зашел за рецептом, через пару минут в кабинет психиатра зашел я. Это был старый советский кабинет ̶ в котором не делали ремонт, наверное, лет 40-50. Ну это и не удивительно для того, как обстоят дела в украинской медицине. А дела там обстоят херово…

Заполнив опросник и рассказав о своих жалобах – Александр Викторович выписал мне антидепрессант и нейролептик. С тем я и ушел… В надежде на улучшение моего самочувствия. Идя по территории больницы – я снова встретил Глеба.

– О, ты уже все? – спросил он у меня. – Я проведывал тут одну свою знакомую.

– Ясно. Да, я уже был у Смулевича.

– Слушай, – спросил Глеб, – а как тебя зовут?

– Володя.

– Так не хочется идти домой… Не хочешь зайти в паб, посидеть немного?

Я ответил, что когда принимаешь антидепрессанты, то лучше не употреблять алкоголь.

– Да ладно, если выпить по 0,5 пива, то ничего страшного не будет. Я не пил ничего из спиртного уже месяца 2-3. Зайдем, поговорим, – сказал Глеб.

– Ладно, а куда зайдем?

– Да тут не далеко есть один паб.

Мы с Глебом зашли в какой-то паб. Названия уже не помню. Что-то вроде «Бритиш паб» или чего-то в таком духе, как стало модно называть пивнушки в Киеве. Заказали по 0,5 авторского светлого пива. Но не уверен, что пиво, которое авторское «крафтовое» сильно отличается от обычного, но тем не менее ̶ никто не отменял правила маркетинга. Приятно выпить холодного светлого пива, особенно, когда ты ничего, как я, не пил из спиртного полгода. Даже то, что я замерз и у меня покраснели от холода руки, не помешало мне с удовольствием пить пиво.

– Мне поставили биполярку, выписали кучу препаратов, – сказал Глеб, пригубив пенного пива, – а что у тебя?

– Эндогенная депрессия, как-то так, – грустным голосом ответил своему