возражаешь, если мы перейдем на элдрианский, чтобы мои друзья могли участвовать в беседе? – Я указываю назад, хваля себя за сообразительность. Драконий язык у меня в лучшем случае разговорный. Я сама придумывала его для книг, но у меня под рукой была удобная шпаргалка, с которой я сверялась всякий раз, когда писала.

Темерес обводит моих спутников оценивающим взором.

– Цендрион, – рокочет она, опуская морду к менее крупному самцу. – Миновал месяц лун c тех пор, как мы виделись.

С его чешуйчатых губ слетает едва слышное рычание.

– Драконы ясно дали понять, что мне нет места среди них после происшествия с Залором.

Уверена, что я одна уловила крошечную запинку перед упоминанием так называемого происшествия. Это слово и в малой степени не передает размаха тех событий – я их описывала как поистине катастрофические.

Прозрачное третье веко, что защищает лиловые глаза Темерес, наплывает и прячется. Созвездия световых бликов мерцают на ее коже, когда она склоняет голову ко мне.

– Ты пожелала задать вопрос, касающийся тайной магии.

– Да, и я прошу тебя отнестись непредвзято ко всему, что я сейчас поведаю.

После этих слов я погружаюсь в объяснения, рассказывая о себе и своей взаимосвязи с миром Солеры. Темерес слушает, не перебивая, держась прямо и сохраняя сверхъестественную неподвижность, свойственную ее виду.

– Неделя не задалась, и мне хотелось, чтобы она поскорей закончилась. Так что я легла спать на Земле… я полагаю. Вообще-то я не помню, что именно делала, но я наверняка уснула, потому что потом буквально сразу очнулась здесь, в теле Кайлы, и подумала, что смотрю очередной сон.

Я спотыкаюсь, говоря о Земле. Моя память сбоит. Я помню, как тоскливо слонялась по квартире целыми днями, пытаясь усадить себя за проклятые правки. А дальше – пустота. След обрывается.

Что-то я по-прежнему вижу ясно: Эрика и Линдси, свою команду в издательстве, книги. Фундамент моей личности цел, а вот архитектурные детали размылись. Я помню Нью-Йорк, но забыла свои любимые магазинчики. Я живу рядом с красной веткой, но ни одной поездки на метро не вспоминается.

Я потираю виски, пытаясь согнать зарождающуюся от напряжения боль.

– Как мне видится, есть два объяснения. Первое: у меня случился нервный срыв. Все это галлюцинация, а вы – порождения моего подсознания.

Цендрион прижимает уши к голове.

– Я – не плод воображения какого-то человечка.

– Эх, но ведь именно так бы ты и сказал, будучи плодом моего воображения.

Мне отвечают молчанием и мрачными взглядами. Шутку никто не оценил.

Я откашливаюсь и спешу продолжить.

– Второе объяснение: это все по-настоящему. Вся ваша вселенная, от солнца и звезд до пыли, у меня под ногами, существует независимо от меня. Но каким-то образом я оказалась связана с Кайлой Старблэйд, и…

Я хмурюсь, осознавая противоречие, на которое наткнулась. Я связана с Кайлой потому, что она – главная героиня моей успешно продающейся серии молодежных романов. Я собрала ее судьбу и личность из лоскутков и обрывков собственных мыслей. Связь между нами возможна, только если все не по-настоящему.

Темерес задумчиво рокочет. По тому, как она опустила округлые надбровья, я понимаю, что она тоже пытается рассмотреть ситуацию со всех сторон.

– Существует множество параллельных вселенных за пределами нашей, – говорит она. – И, хотя вселенные эти никогда не соприкасаются в материальном мире, есть вероятность того, что посредством квантово-магической запутанности они могут взаимодействовать. Поскольку души состоят из молекул, покорных фундаментальным энергетическим законам, твоя земная душа и солерианская душа Кайлы могли переплестись.

– Я извиняюсь, а мы что, всерьез воспринимаем эти бредни? – встревает Рекса. – По-твоему, это скорее межпространственный дух, вселившийся в Кайлу, чем замаскированный враг?

– Да, – отвечает Темерес голосом, не допускающим возражений.

Вален все равно пытается возразить.

– И, по-твоему, это скорее чужой дух, чем по-прежнему сама Кайла? Пережитое на войне могло привести к посттравматическому расстройству, психотическим срывам и еще чему похуже.

Я слышу в его голосе скрытую мольбу. Он хватается за соломинку, надеясь на простой ответ. Несколько мгновений я и сама на него надеюсь. Вдруг я действительно она, прославленная, владеющая светомагией героиня? Вдруг спутанные, разрозненные воспоминания, что крутятся у меня в голове, и есть сны, а это – моя реальность?

Я незаметно опускаю глаза и снова пытаюсь проткнуть левую ладонь. Правый указательный палец упирается в кожу и плоть.

«Реальность», – шепчет мое сердце в отчаянной надежде.

– У всякой души есть неповторимый энергетический отпечаток, инфракрасная аура магических нитей, – продолжает на фоне Темерес. – В нем сплетаются стихийная магия заклинателя, генетический код и электрические импульсы тела и мозга. Как носитель светомагии, я способна видеть эти отпечатки, и я могу точно сказать, что это не Кайла Старблэйд. Ее аура чужеродна и отлична от следа любой души на планете Солера. Она изломана, тогда как у ваших очертания мягкие. Она тускла, тогда как ваши светятся ярко.

Слова дракона – будто удар под дых. Будто она оскорбила меня, подтвердила мою неполноценность. Но еще хуже – то, как поникло лицо Валена, от которого ускользнула последняя надежда. Но Темерес хотя бы дала понять, что моя история правдива.

Хотя у нас до сих пор нет ответов ни на «как?», ни на «почему?».

Словно прочитав мои мысли, Темерес устремляет взгляд на меня.

– Я полагаю возможным – не слишком вероятным, но возможным, – что через духовную связь с Кайлой ты смогла отворить окно в наш мир. В какой-то миг эта связь стала так прочна, что ты переместилась из своей вселенной в нашу и таким образом поселилась в теле Светоносицы.

В одном она права: такое не слишком вероятно.

Но возможно.

Даже в моей прежней скучной вселенной на квантовом уровне всегда творится безумная дичь. Ученые могут симулировать магию в лабораториях и ускорителях частиц. Так ли трудно вообразить, что эта магия коснулась меня – может быть, даже выбрала, как величайших Избранных в земных преданиях, – и затащила в фантастическое приключение?

Я отталкиваю эту мысль. Нет в моей реальности никакой магии. Я отчаянно ждала, что она придет ко мне, как в книгах, но она не пришла. В детстве я просиживала перед родительской микроволновкой часами, надеясь от радиации превратиться в мутанта, и все напрасно.

Ха. Если вдуматься, это, наверное, объясняет многие мои странности.

Рекса выдергивает меня из размышлений, щелкая когтистыми пальцами перед лицом.

– Солера – Кайле, прием. Ты здесь?

– Нет. Потому мы во все это и вляпались.

– Что ж, все равно слушай, кем бы ты ни была.

Темерес приседает, оказываясь на одной высоте со мной.

– Я спросила, в силах ли ты