– Даже реши я обманом проникнуть в ваши ряды, – перебиваю я, – делать это вот так, признаваясь в том, что я из другого мира, было бы самой нелепой идеей. К тому же тебе известно, почему я не могу быть оборотнем.

Едва договорив, я осознаю, что переступила черту. Тело Рексы звенит от напряжения, как туго сжатая пружина. Мы уже за воротами дворца, и меня бросает в дрожь от мысли о том, как будет выглядеть перебранка двух воинов в глазах горожан.

Рекса – боец во всех смыслах этого слова, прямо как Линдси, но с той я не ругалась уже много лет. Она давно перебралась в Чили, чтобы отыскать свою настоящую семью. Воссоединившись с матерью и сестрой, Линдси решила остаться за рубежом и преподавать. Из-за такого расстояния мы вскоре сильно отдалились друг от друга.

Рекса надвигается, и меня окатывает волной воспоминаний. То, как она прищурилась, как у нее щеки раскраснелись от переживаний… я словно смотрю на свою кузину. Когда я в последний раз сподобилась на видеозвонок Линдси? Не могу вспомнить.

– Что тебе известно об оборотнях? – тихо и ядовито шипит Рекса.

Я сглатываю, стискивая кулаки так, что ладони потеют.

– Я… я знаю, что ты последняя.

Рекса кривит губы и рычит.

– Не могу даже предположить, зачем тебе эта мутная игра, но рано или поздно ты проколешься, и вот тогда…

Она проводит когтем себе по шее.

Между нами вклинивается Ашер.

– Я не допущу ни малейшей угрозы общественной безопасности. – Из боевого пояса, который он смастерил сам из виверновой кожи и наделил таким множеством секретов, что Бэтмен бы обзавидовался, Ашер достает крошечный пузырек. За стеклом блестит кислотно-зеленая жидкость. – Ты знаешь, что это такое?

– Душегуб, – говорю я не задумываясь. – Не смертельный, но опасный яд. Попадая в кровь, он вырубает жертву, а кроме того, не дает заклинать, пока полностью не выведется из тела.

Ашер кивает.

– Я без колебаний применю его, если мне покажется, что ты опасна для себя или окружающих, однако до сих пор ты не давала мне повода не доверять тебе.

Рекса криво ухмыляется, но, к счастью, молчит. Он продолжает:

– Уверен, что все мы хотим, чтобы все стало по-прежнему, включая… – Ашер осекается, странно косится на меня. – Мы до сих пор не знаем твоего имени.

– Будет проще, если вы продолжите называть меня Кайлой.

Он хмурится.

– Это кажется неправильным.

– Она права, – говорит Цендрион, плавно шагающий позади. – Это вопрос государственной безопасности. Залор не должен узнать, что с Кайлой что-то случилось.

Я оглядываюсь через плечо и коротко улыбаюсь ему. Он не отвечает.

Это, вкупе с не отводящей убийственного взгляда Рексой, омрачает мое настроение. Надо было врать и притворяться Кайлой. Я бы справилась. Если бы только придумала лучшее объяснение – такое, что не настроило бы моих любимых против меня.

Мы шагаем на запад битый час. Из-за войны город стал менее оживленным, но народу вокруг все равно полно. Блестящие небоскребы, возведенные благодаря магии и математике, выстроились по обе стороны наводненных толпой улиц, на прилавках вдоль которых гуляющие присматривают еду, одежду и безделушки.

Наконец мы приходим к городской стене. Мидгард угнездился на высоком известняковом утесе, окруженном рвом. Кольцо горных хребтов за рекой дополняет естественную защиту города.

Разумеется, я не представляю, как мы без навыка переноса, которым владела Кайла, сможем попасть в драконий край в горах за разумное время. Флот зачарованных воздушных кораблей Мидгарда рассеян по нескольким фронтам, а на пеший переход по мосту и восхождение на склоны уйдут часы.

Я замираю прямо за воротами, а вот Вален шагает вперед и резко оборачивается, пронзая меня ледяным взглядом.

– Что ж, это я не продумала, – приходится признаваться мне. – Я не могу перенести нас к драконам.

– Да, но ты можешь их призвать.

Вот как. Очередная проверка. Он хочет понять, чтó еще я знаю.

Хрустнув шеей и скрывая усмешку, я обхожу Валена и приближаюсь к краю утеса.

– Без магии получится не совсем то, но можно попробовать.

Я купаюсь в легком ветерке, который прилетает с реки, треплет мою одежду и облаком вздымает распущенные волосы. Солнце садится за западные пики гор. Высокое небо бороздят разноцветные сверкающие существа: драконы высматривают в воде и на холмах вечернюю трапезу.

Все мои тревоги тают. Чистая, беззаботная радость делает меня головокружительно легкой, будто перышко. Вот он, предел моих мечтаний, – эта красота, эти виды, эти чувства. Я знаю, чтó на кону, я знаю, что сошла с ума, но вопреки всему этому… я счастлива.

Прошла вечность с тех пор, как я была счастлива в последний раз.

– Дракри, кемратэ а'иос! – Охваченная азартом игры, я вскидываю руку Кайлы, указывая на группу из шести парящих драконов. – Весерэй риинра авес те'ои!

В моем голосе не слышны отзвуки чистой магической энергии, которые должны окрашивать слова Кайлы, когда она говорит на драконьем наречии. Тем не менее интонации и произношение безупречны. Я подчеркиваю раскатистые «Р» и справляюсь с напевным ритмом языка.

Ашер округляет глаза. Его я определенно впечатлила, а вот Рекса – образчик надменного презрения: скрестила пятнистые руки, отставила мохнатую ногу и топает когтистой ступней.

Удача на моей стороне. Сине-серая красавица снижается, приковав ко мне проницательный взгляд. Я уделила особое внимание каждому дракону в своей книге, так что сразу признаю в ней Темерес. Наделенная умом, сверхъестественным даже для чрезвычайно умных драконов, она одна из немногих взяла на себя труд выучить элдрианский.

Удобная возможность развить эту новую сюжетную линию. Подозрительно удобная, пожалуй.

– Темерес, тенерей гаэрсас арем евос арканос! – кричу я.

Драконы не склонны знаться со смертными, которых считают грубыми и жестокими, но для Кайлы Старблэйд они сделают исключение. В ней течет та же сила, что и в них, и они чтят эту магическую связь.

Как и ожидалось, Темерес закладывает вираж и замедляет полет. Я отступаю, давая ей место для приземления. Она садится передо мной, запуская жемчужные когти в трещины на каменистой земле. Тяжелые перепончатые крылья поднимают крошечные пылевые вихри, темная чешуя отливает сапфирами в закатных лучах. За ней тянутся запахи угля и минералов. Подчеркнутые неописуемым ароматом магии, плотной и живой.

Я прижимаю правый кулак к сердцу и кланяюсь. Я не подлизываюсь – во всяком случае, сознательно. Это подобающее поведение. Рядом создание вчетверо больше меня, способное порвать меня на клочки, если сочтет необходимым. Если она не заслуживает моего почтения, то никто не заслуживает.

– Люксабрия, – приветствует она меня, используя драконью форму слова «светоносица». – Куорас эндрат инквиос теос?

– Ты не