Время тянулось как ириска – Лиане становилось стыдно, что она ничего не отвечает. «Вот бы психолог спросила ещё раз, – подумала Лиана. – И тогда я точно отвечу. Пожалуйста, спроси ещё раз, пожалуйста…»

Но вместо вопроса Кира, выждав несколько минут, сказала:

– Вижу, тебе непросто говорить об этом. Хм… Как ты смотришь на то, чтобы присоединиться к моей группе для подростков? Мы уже начали терапию, и у нас есть свободное место, как раз для тебя. Там всего пять человек, ребята примерно твоего возраста, очень классные.

Хотелось ответить, что не нужны ей никакие группы. Но сил на спор не было никаких. Лиана просто пожала плечами, мысленно парируя: «Если мне сложно говорить, что мне делать в группе? Чем мне это поможет?»

– Давай хотя бы попробуем. Всегда можно остановиться, если тебе не понравится. Но мне кажется, что тебе такой формат работы подойдёт. В группе много внимательных ушей, готовых слушать.

Лиана кивнула, хотя чувствовала, что не хочется ей ни в какую группу. Вообще никуда не хочется. Её сил едва хватало на то, чтобы добраться до кровати и заснуть…

Психолог поговорила наедине с мамой ещё минут десять, и после они поехали домой. Мама казалась очень воодушевлённой. Это раздражало. Она всё болтала и болтала обо всём, что проносилось в её голове, и слова постепенно слились в один шумный поток. Лиана закрыла глаза, уткнувшись лбом в стекло автомобиля. Потом достала мобильный телефон, открыла мессенджер. Прочитала сообщение от бабушки, которое больше было похоже на упрёк, а не на поддержку. Увидела сообщение от Веры, пришедшее три дня назад: «Привет. Как ты там?» Задумалась, что нужно ответить. Подруги они или нет? Подруге можно было бы написать обо всём более подробно. Приятельнице – кратко и поверхностно.

Раздумывать об этом не было сил, и Лиана просто отправила смайлик, пожимающий плечами: «Не знаю».

Группа

Она чувствовала себя неловко.

В небольшом кабинете стулья стояли кругом. Совсем не как в школе… Лиана от волнения пришла за пятнадцать минут до начала, и Кира разрешила ей пока занять любое понравившееся место:

– Рада тебе. Выбирай, где тебе хочется сидеть.

– А где свободно? – уточнила Лиана. Она не стремилась в первый же день испортить с кем-нибудь отношения.

– Они не закреплены, можешь выбирать любое. Я за чаем, скоро вернусь.

Пока Кира приносила чашки и чайник, в кабинете появились другие подростки: девочка, представившаяся Ниной, высокая, худенькая, темноволосая. И мальчик в очках и красном свитере – Серёжа. Нина тепло улыбнулась Лиане, а Серёжа и сам выглядел очень смущённым. Он кивнул, назвал своё имя, поправил очки и уткнулся в книжку.

Постепенно все стулья разобрали. Последним пришёл высокий мальчик с торчащими в разные стороны каштановыми волосами и большими карими глазами. «Интересно, – подумала Лиана, разглядывая его украдкой. – Он их уложил или просто не расчёсывался?» Парень поздоровался, с любопытством взглянул на Лиану, перебрасываясь с несколькими участниками группы довольно острыми и дерзкими замечаниями. Это нервировало.

Было неловко, что все её видят. Невозможно спрятаться за чью-то спину. Казалось, что её изучают. Она смутилась, опустила глаза, внимательно разглядывая свои ноги в пушистых жёлтых тапочках.

Сначала Кира рассказала про правила группы и то, как строится работа. Что можно говорить что хочется или молчать. Нельзя критиковать других участников. Нельзя за пределами группы рассказывать истории других. Если не нравится то, что происходит, то можно сказать «стоп». Потом Кира попросила ребят представиться и немного рассказать о себе. Некоторое время все молчали, потом мальчик в очках слегка махнул рукой, привлекая внимание, и, робко улыбнувшись, сказал:

– Я Серёжа. Но мы вообще-то уже познакомились, когда я пришёл. Не знаю, зачем это снова делать…

– Может, хочешь ещё что-то к этому добавить? – спросила Кира.

– Что добавить? Не знаю.

– Например, что тебя привело в группу или как прошла твоя неделя.

– В группу меня привела бабушка. – Ребята улыбнулись. – Из-за того, что… Тяжело ей было, наверное. Неделя нормально прошла.

Лиане было любопытно: неужели этот тихий мальчик мог доставлять какие-то неудобства? Какие же? Слишком усердно учился или слишком тщательно убирался в своей комнате?

Кира вопросительно подняла бровь, и Серёжа нервно рассмеялся:

– Да серьёзно, нормально всё. Вот. – Он задрал рукава свитера, демонстрируя кожу предплечий. На ней было множество небольших бледных шрамов от уже заживших ран. – Новых порезов нет.

– Я не про это, – сказала Кира. – Ты редко говоришь, Серёжа. Хочется чаще слышать тебя.

– Зачем? – улыбнулся он. Улыбка была, скорее, отстранённая, чем тёплая.

– Чтобы узнавать. Мне интересно про тебя.

Мальчик застыл на месте на мгновение. Потом быстро кивнул:

– Я ведь здесь. Я прихожу, остаюсь. Мне важно здесь быть. Пока не очень получается говорить… Но спасибо, что ты хочешь меня услышать, Кира.

Кажется, все в группе стали даже дышать тише, почувствовав, что этот момент очень важен. Лиана заметила, что и она сама замерла, испытывая странный трепет. Хотя она видела этого мальчика впервые, ей тоже хотелось обойтись с ним как можно бережнее.

Серёжа опустил глаза, показывая, что сейчас разговор закончен. Кира кивнула и оглядела группу, приглашая их взглядом продолжать.

Истории

Пока двое других ребят, Игорь и Ася, говорили, Лиана всё думала о руках Серёжи. Шрамы так поразили её, что она то и дело бросала взгляд в его сторону. Ведь он казался таким милым и спокойным, что же заставляло его ранить себя? Она слышала, что иногда люди так делают по разным причинам, но никогда не сталкивалась с этим в реальной жизни.

Когда-нибудь, когда Серёжа будет готов, она вместе с другими ребятами узнает, как ему одиноко. Что бабушка, хотя и очень старается, никак не может заменить ему маму, которая однажды просто исчезла. И жизнь продолжилась, будто мамы никогда и не было. Серёжа боялся задавать вопросы. Он не плакал и не злился. И порезы стали его единственной возможностью понять – жив он или нет? Больно ему или нет? Здесь он или нет… Когда бабушка случайно заметила его израненные руки, то обратилась к психологу. Так Серёжа попал в эту группу, а сама бабушка пошла на терапию.

Когда-нибудь Серёжа позволит себе говорить о боли, вместо того чтобы её себе причинять…

Но пока что он вжался в стул и замолчал, привычно оставаясь наблюдателем, не решаясь участвовать активно. Хотя ему и хотелось.

Нина взяла слово, привлекая внимание своей манерой говорить: неторопливая, вкрадчивая речь, громкий, уверенный голос, некоторая театральность и нарочитость в словах и