– Лана! Просыпайся уже, ну что ты! Петров, давай мне сюда, что ты там поднял. – Одноклассник Лианы подошёл к учительнице и передал ей шарик. – На игры у тебя время есть. А на учёбу, я смотрю, нету.

– Извините, – пробормотала Лиана с досадой. Почему-то каждый раз, когда Валерия Ивановна путала её имя, ей не хватало смелости поправить учительницу.

– У тебя за контрольную «два» опять. Надо же это исправлять как-то, а не спать посреди урока. Или играться. Через месяц четверть кончится!

Лиана почувствовала, как её щёки краснеют. Опять двойка… Казалось, что их уже так много по всем предметам, что невозможно выбраться. Двойки, как зыбучие пески, затягивали её всё глубже и глубже…

Вера что-то шепнула ей. Что-то ободряющее. Но слова проплыли мимо, и за них было никак не зацепиться.

Лиана положила на локоть вдруг ставшую тяжёлой голову, а другой рукой взялась нервно вертеть пуговицу рубашки.

То ли день сегодня не задался, то ли нитки вконец ослабли, но пуговица осталась у Лианы в руке, оторвавшись от ткани. Сосед сзади хихикнул, и девочка не поняла – над ней или над чем-то другим. Но почувствовала неприятную горечь во рту. Глаза снова были на мокром месте, она сдерживала слёзы из последних сил.

Когда урок закончился, Валерия Ивановна попросила Лиану задержаться. Шарик лежал на учительском столе. Дождавшись, когда все ребята выйдут из класса, Лиана подошла к учительнице и стала озираться по сторонам, только бы не встречаться с Валерией Ивановной взглядом. Все эти горшки с цветами, от самой банальной герани до чего-то ей неизвестного, чьё название наверняка должно звучать заумно. Какой-нибудь Цветениус Великолепнус…

– Ну что, Лана, – Валерия Ивановна сняла очки и устало потёрла переносицу, а затем взяла шарик и принялась разглядывать его. – Как дальше жить собираешься? У тебя вон двойка опять. В четверти тоже двойка получается…

– Можно мне мой шарик, Валерия Ивановна? – почти прошептала Лиана.

– Нет, нельзя. Родителям твоим отдам, когда они придут. И оценки твои покажу. Пусть посмотрят, как учится дочка. Лана, стыдно должно быть. Ты понимаешь, что такое двойка в четверти?

«Это не моё имя. Это не моё имя. Это. Не. Моё. Имя», – стучало в голове.

Валерия Ивановна продолжала что-то говорить. Лиана пыталась слабо возражать, вспомнила про дополнительные задания и возможность исправления, но учительница не слышала её неразборчивые бормотания и, казалось, не собиралась прерывать свою длинную, удушающую речь. Слова Валерии Ивановны колокольным звоном отдавались в голове. Сердце Лианы всё ускоряло и ускоряло свой бег, дыхание участилось.

Лиана подумала, что её грудь вот-вот разорвётся и она закричит.

А через секунду Лиана с ужасом поняла, что она УЖЕ кричит. Одна её часть вжималась куда-то вглубь худенького тела, а вторая, до этого совершенно ей неизвестная, кричала изо всех сил. Так, что даже невозможно было разобрать слов. Со всей болью и отчаянием. Руки сами брали со стола и подоконника цветочные горшки, швыряя их об пол. Девочке очень понравилось, с каким звуком они разлетались на куски. Она успела разбить два или три перед тем, как кто-то схватил её сзади за запястья, прижимая руки к телу. Лиана брыкалась и кричала, пока, наконец, не разрыдалась, разом осев без сил.

Часть вторая

Лиана

Потом было долгое ожидание приезда мамы в приёмной кабинета директора. С ней никто не говорил, только прибежавшая медсестра дала выпить воды с каплями валерьянки и принесла стакан чая с лимоном. Потом утешающе погладила её прохладной ладонью по волосам и куда-то исчезла. Если бы Лиана подняла глаза, она бы увидела, как директриса, Валерия Ивановна и завуч по воспитательной работе бросают на неё опасливые взгляды из кабинета. Но она смотрела в одну точку на полу и не думала, казалось, ни о чём. После эмоционального всплеска наступило какое-то отупение.

Мама приехала довольно быстро. В кабинете директора она провела минут двадцать, не больше. Лиану не пригласили зайти. После мама вышла с заплаканными глазами, погладила Лиану по плечу и, вложив ей в ладонь маленький стеклянный шарик, прошептала:

– Идём.

В машине они ехали молча.

Лиана смотрела на мелькающие за окном фонари, магазины, дома…

Мама договорилась с терапевтом, чтобы он дал Лиане больничный на неделю и прописал какие-то таблетки. От них всё время хотелось спать. Или дело было не в таблетках? Просто хотелось укрыться одеялом и уснуть, сбежать из этого мира…

Когда и на третий день Лиана продолжила лежать, глядя в стену, и не отвечала на вопросы, лишь иногда пожимая плечами, мама сказала:

– Всё, я больше не могу. Завтра мы пойдём к психологу.

Лиана снова пожала плечами, устало подумав: «Какая разница, к кому идти? Ведите куда хотите. Дыра в груди с каждым днём становится всё больше, и никто не может её залатать».

Психолог оказалась приятной молодой женщиной. Пока мама рассказывала, почему они пришли на сеанс, Лиана украдкой рассматривала кабинет, игнорируя, как ей неприятно, когда говорят про неё так, будто она ничего не слышит. Психолог Кира внимательно смотрела на девочку и вдруг перебила мамин поток слёз, рассуждений и мыслей вслух:

– Лиана, а тебя не задевает, что мы говорим о тебе?

Мама замолчала, щёки её раскраснелись, будто её поймали на чём-то неприличном. Лиана недоверчиво покосилась на психолога. Но, уловив поддержку во взгляде специалиста, тихонько ответила:

– Мне это не очень приятно…

– А что же ты тогда молчишь? Ты-то не говоришь, вот и приходится! – тут же стала оправдываться мама, нервно поправляя кардиган.

– Ну, тогда мы сделаем так, – сказала Кира. – Давайте мы с Лианой поговорим вдвоём двадцать минут, а затем я приглашу вас для обсуждения дальнейших планов.

– Мне выйти?

– Да, пожалуйста. В коридоре есть диван и кофе.

Мама недовольно поджала губы и поднялась с кресла. Когда дверь за ней закрылась, Кира тепло улыбнулась Лиане:

– Расскажешь, что с тобой произошло?

– Мама же рассказала. У меня случился нервный срыв, потому что… потому что… – Фраза никак не хотела заканчиваться. Лиана почувствовала, что ещё немного, и она расплачется, поэтому быстро добавила: – Я швырялась цветами в кабинете биологии.

– Это уже факты. А я хотела бы знать, что ты на самом деле чувствуешь.

Лиана так удивилась, что даже на секунду перестала считать пальцы, касаясь большим остальных: от мизинца к указательному, от указательного – к мизинцу. Она долго мечтала, что кто-нибудь спросит её об этом. О том, что творится у неё внутри. Но теперь, когда