чувствовалось телом, так же отчётливо, как чувствуется чужой взгляд на затылке. Поток чуть изменил ритм вокруг ног, под коленом почувствовался толчок уже не от течения, а от движения чего-то живого. И где-то внутри меня, невольно поднялась память, как вода забрала у нас Вальтера, как будто просто взяла и выдернула из мира одним коротким движением.

Сейчас я не имел права на ошибку. Потому что если ошибусь я, то умрут все те, кто сейчас смотрит на меня и надеется на меня. Раненые на носилках и костылях. Люди, которые уже устали настолько, что им проще умереть, чем продолжать идти. Последнее, что их удерживает в том мире — надежда. Надежда, что именно я вытащу их из этой задницы.

Я подтянул на себя верёвки, как тянут за собой якорную цепь, и пошёл дальше, по диагонали против потока, стараясь не допускать ни в мыслях, ни в поведении никакой слабости: не спешить, не делать резких движений, не оступаться. Вода не любит тех, кто торопится. Вода не прощает ошибок.

И всё равно я чувствовал, что водные твари подошли ближе. Под мутной поверхностью мелькнула тень, потом ещё одна. Быстрые и, как я уже знал — смертоносные. Они не бросались на меня сразу, прямо сейчас они пытались понять, с кем имеют дело. Они вроде видели перед собой лёгкую добычу, но явно чувствовали что-то непонятное и… опасное.

В это мгновение я почувствовал, как внутри меня поднимается та самая тяжесть, которую я раньше бы назвал яростью. Но теперь я знал: это не ярость. Это воля, которой я пока даю форму злости, потому что иначе просто не умею. Я не стал «разжигать» это чувство внутри, позволяя разгореться в неконтролируемое пламя, нет! Я просто собрался, стиснул зубы и выровнял дыхание. И позволил этой воле стать физически «плотной».

Мир вокруг уже привычно «потяжелел». Вот только, не снаружи, а внутри меня, как будто я надел броню не на своё физическое тело, а на сознание, или на… свой дух.

Тени под водой тут же замедлились. Одна из них, уже почти решившаяся атаковать, резко ушла в сторону. Вторая также отвернула, сделала круг и снова попробовала подойти, но тоже снова отступила, как будто наткнулась не на человека, а на что-то, что может укусить в ответ.

Я шагал дальше, протаскивая верёвки, и одновременно держал в голове одну простую мысль: если я сейчас покажу слабость, они возьмут не только меня, они возьмут всех тех, кто пойдёт следом. И тогда всё это будет зря.

На середине реки вода поднялась почти до груди. Течение стало злым: оно било в рёбра, пыталось сбить дыхание, заставить меня оступиться и отвлечься от внутреннего контроля. Верёвки натянулись, как струны, руки свело от напряжения.

И именно там, на глубине, твари снова попробовали напасть.

Я почувствовал лёгкое касание к ноге. Это был не укус, это была проверка, как будто кто-то коснулся, чтобы понять: это вообще кто? Добыча из мягкой и вкусной плоти? Или же хищник, от которого нужно держать подальше? дрогнешь ли ты, сожмёшься ли, дёрнешься ли, отдашь ли воду себе в панике?

Я не дёрнулся, не испугался, а просто чуть усилил «давление». Совсем немного, ровно столько, чтобы вода вокруг меня перестала быть «местом охоты» стаи водных тварей и внезапно стала «опасным местом».

Тени под водой враз бросились в стороны. Пока не убежали, но в их действиях появилось замешательство. Они начали двигаться шире, чуть дальше, выбирая новую траекторию, с учётом новой опасности. И тут я невольно усмехнулся, потому что почувствовал, что я не просто иду по реке. Прямо сейчас я веду с ней переговоры! Молчаливые переговоры, у которых есть цена. Человеческие жизни.

Я добрался до противоположного берега, выбрался на мокрую глину и, не давая себе перевести дыхание, сразу закрепил верёвку на первом «якоре» — корне старого дерева, торчащем из берега, как крюк. Перепроверил узел, подтянул и сделал второй виток.

С берега донёсся голос Грейна — короткий, резкий:

— Можно⁈

Я покачал головой сам себе, хотя никто этого не видел, и прокричал в ответ, перекрикивая шум воды.

— Стоять!!! — и снова вошёл в воду.

Обратно идти было легче физически, натянутые верёвки помогали удерживаться, сознание чувствовалось свободнее, я шагал уверенней уверенней. Но моральное напряжение сейчас было сильнее. Потому что теперь мне нужно было понять, как заставить тварей не тронуть свою законную добычу — людей. В отличие от меня они точно не были «угрозой».

Я дошёл до середины реки, ровно туда, где поток реки был самым сильным, и глубина самой большой. Самое «тонкое» место при переправе, где достать людей водным тварям будет легче всего. Там я и остановился, уже чувствуя, как мои зубы непроизвольно начинают выбивать дробь. Что же так холодно, чёрт побери⁈

И я встал как волнолом. Ноги широко расставлены, спина прямая, голова высоко поднята, дыхание ровное. Я начал медленно повышать «давление» в груди, расширяя его зону, при этом понятия не имея, насколько точно я смогу это сделать и не «перегорю» ли в самый неподходящий момент.

— Пошли!!! — крикнул я и первые люди двинулись в воду.

Я видел их краем глаза: как они хватаются за верёвку, как течение тут же пытается их развернуть, как они спотыкаются о камни, как кто-то матерится сквозь зубы, чтобы хотя бы таким нехитрым человеческим способом отогнать подступавший страх. Носилки заносили осторожно, каждую — по четыре человека, при этом крепко держась за протянутые веревки.

Водяные твари почувствовали кровь почти сразу. Нет, кровь не попала в воду, все раненые были тщательно перевязаны, но они точно почувствовали её «запах». Это я ощущал определённо точно.

Под водой стало тесно от быстрых теней. Они пошли кругами, выбирая момент атаки. Я чувствовал, как они планируют нападение…

И вот тогда я понял, что один я не вывезу. Не потому, что я слабый, а потому что это слишком много для одного человека: держать реку, держать людей, держать себя и не уйти в «разнос», который может убить всех быстрее, чем любая тварь Скверны.

И именно тогда Маршал заговорил. На этот раз он не приказывал. Это был тот самый голос наставника, который понимает, что сейчас от его слова в буквальном смысле зависит жизнь его ученика.

«Контролируй дыхание, Виктор. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Выдох длиннее на четверть! Молодец!»

Я подчинился, и на следующем длинном выдохе «давление» внутри внезапно стало не неконтролируемой стихией, а вполне себе понятной силой. Управляемой силой!