от его подавляющей, тяжёлой ауры. — Насколько мне известно, самообразование пока ещё не запрещено официальным уставом академии.

— Не запрещено, — охотно согласился он.

Его правая рука, покоившаяся на столешнице, вдруг плавно сдвинулась в сторону. Длинные, сильные пальцы без предупреждения накрыли сверху мою ладонь, всё ещё судорожно сжимающую перьевую ручку.

Меня словно прошило мощнейшим разрядом тока. Его кожа была прохладной, гладкой, а само прикосновение — парадоксально обжигающим, лишающим воли.

— Но мне почему-то отчётливо кажется, — Рейн медленно, почти гипнотически провёл подушечкой большого пальца по чувствительным костяшкам моей руки, заставляя меня невольно разжать пальцы и выпустить перо на бумагу, — что вы перебираете и читаете столь редкие книги вовсе не от скуки, Веспер. Вы что-то упорно ищете в моём архиве. Что-то очень конкретное, запретное. И я хочу знать, что именно.

Я подняла на него прямой, отчаянный взгляд. В его серых глазах не было привычной издёвки или высокомерия. Там читалась лишь непреклонная, пугающая воля сильного человека, привыкшего всегда получать исчерпывающие ответы на свои вопросы.

И в этот момент, тоня в его грозовом взгляде, я осознала одну страшную вещь: если я не найду способ проникнуть в его кабинет и стабилизировать свою фальшивую магию в ближайшие несколько дней, магистр Дариан Рейн не просто со скандалом отчислит меня. Он поочерёдно вскроет все мои тайны, вывернет наизнанку душу, а потом... потом я даже не была уверена, что найду в себе силы от него сбежать. И именно эта мысль пугала меня сильнее всех проклятий Бездны.

Я судорожно выдохнула, заставляя свой ошарашенный, замерший от паники мозг работать вопреки гормональной буре, бушевавшей в организме. Его ладонь, всё ещё накрывавшая мою, ощущалась надёжной, горячей и смертельно опасной.

— Я ищу... исключительно способ выжить на ваших зубодробительных лекциях, магистр, — брякнула я первое, что пришло в мою несчастную голову, отчаянно пытаясь вернуть лицу привычное выражение капризной светской брезгливости. — А ещё — рецепт какого-нибудь сильного успокоительного. Вы стоите ко мне так близко, что у меня прямо сейчас разовьётся совершенно новая фобия. К властным мужчинам с деспотичными замашками, например.

Рейн тихо, утробно хмыкнул. Его горячее дыхание шевельнуло выбившуюся прядку волос у самого моего уха, и по коже вновь побежали колючие мурашки. Он не убрал ладонь, но его пальцы едва заметно ослабили хватку, теперь медленно, почти невесомо поглаживая мою тыльную сторону кисти.

— Вы умело заговариваете мне зубы, Веспер, — негромко произнёс он, и в его бархатном голосе явственно прорезались опасные, леденящие стальные нотки. — Настоящая адептка Алексия Веспер перед поступлением в эту академию со скандалом сменила трёх личных репетиторов по древним языкам. Все три профессора уволились из графского дома в слезах, официально заявив в рапортах, что юная графиня абсолютно безнадёжна, а её память способна удерживать информацию не дольше пяти минут. И вдруг — такой феноменальный, молниеносный прогресс на отработке. Будто вас подменили в дороге.

У меня внутри всё окончательно заледенело, покрывшись толстой коркой льда.

Он знает.

Знает про столичных репетиторов настоящей Лексы! Этот мужчина действительно законченный параноик, раз не поленился поднять личное архивное дело первокурсницы и изучить его до таких мельчайших подробностей.

«Думай, Лекса, думай быстрее, или прямо из этого подвала ты отправишься прямиком в кандалах в казематы тайной канцелярии!»

— Люди имеют свойство кардинально меняться под влиянием сильного стресса, магистр Рейн, — я мягко, но решительно высвободила свои затекшие пальцы из-под его тяжёлой ладони и резко развернулась на стуле, лицом к нему.

Дистанция между нами сократилась до критического, сумасшедшего минимума. Мой нос едва не утыкался в верхнюю расстегнутую пуговицу его чёрной рубашки.

— Мой строгий отец всегда говорил мне, что если посторонний мужчина проявляет такой повышенный, маниакальный интерес к девичьим тайнам и прошлому, он является либо шпионом тайной канцелярии... либо он безнадёжно, до потери пульса влюблён. Вы ведь не шпион Его Величества, верно?

Я вызывающе вскинула подбородок, глядя ему прямо в зрачки. Это был чистой воды блеф. Абсолютная, самоубийственная наглость приютской девчонки, загнанной в угол.

Ректор на мгновение замер. На его обычно безупречном, непроницаемом лице отразилось такое искреннее, неподдельное изумление, что мне на секунду захотелось победно расхохотаться ему в лицо. Но иллюзия его замешательства длилась всего краткое мгновение.

Рейн медленно, по-кошачьи выпрямился во весь свой немалый рост и заложил руки за спину. Перстень с обсидианом на его пальце хищно блеснул в холодном свете парящей сферы, словно насмехаясь надо мной. Ледяная, пугающая улыбка вновь вернулась на тонкие губы мужчины.

— Влюблён? В адептку, которая средь white дня забрасывает меня болотными вонючками, крадёт книги из Запретной секции и пахнет дешёвым лавандовым мылом? — он окинул меня медленным насмешливым взглядом с ног до головы, задержавшись на испачканном рукаве мантии. — У вас поистине безграничная, чарующая фантазия, Веспер. Вынужден расстроить вас: я всего лишь до боли люблю идеальный порядок в своём заведении. И органически не терплю фальши. В любом её проявлении.

— Рада это слышать, — я поспешно поднялась со своего стула, едва не опрокинув фарфоровую чашку с недопитым остывающим кофе, и начала быстрыми, судорожными движениями собирать в стопку исписанные листы черновиков. — Мой перевод на сегодня окончен. Ровно десять свитков, как вы и требовали. Раз уж моя «безграничная фантазия» вас так сильно утомляет, разрешите идти? Часы в коридоре уже пробили час ночи.

Рейн бросил короткий, мимолётный взгляд на аккуратную стопку моих переводов с древнеимперского. Его глаза на секунду потемнели, но он больше ничего не сказал.

— Свободны, адептка, — сухо разрешил он, разворачиваясь и возвращаясь к своему рабочему столу. — Но не смейте расслабляться. Завтра в это же время я жду вас здесь. И не забудьте досконально повторить тему по многоуровневым защитным контурам. На утренней лекции я спрошу вас самой первой.

— С нетерпением буду ждать нашей встречи, магистр, — я отвесила ему преувеличенно низкий, карикатурный реверанс, подхватила свою бездонную сумку и быстрым, почти беглым шагом направилась к выходу из архива.

Едва тяжёлые дубовые створки с глухим стуком захлопнулись за моей спиной, я без сил привалилась спиной к холодной каменной стене тёмного коридора и шумно, прерывисто выдохнула. Сердце в груди колотилось так дико, словно я только что пробежала марафон наперегонки с адскими гончими Бездны.

«Он активно копает под меня. Он досконально проверяет столичные архивы. И он чертовски, пугающе умён», — в панике думала я, почти бегом возвращаясь в жилое крыло общежития по безмолвным галереям.

Теперь пути назад официально не было. Наш безумный план «Самоубийство» вступал в свою активную фазу. Мне было жизненно необходимо проникнуть в его личный кабинет и выкрасть