мы, подхватив сумки, вывалились в прохладный коридор, подальше от давящей ауры преподавателя. — Ты так дерзко, так откровенно пялилась на его перстень! Я была уверена, что он прямо там, у доски, испепелит тебя взглядом.

— Он подозревает, что у меня серьёзные проблемы с магией, Ирис, — мрачно отрезала я, быстрым шагом направляясь в сторону лестниц. — Весь этот показательный разговор о «пустышках» был далеко не случаен. Он прощупывает почву. Если он в ближайшие дни решит проверить мой личный резерв на практике, в обход артефактов...

— Значит, мы радикально ускоряемся, — Ирис решительно сжала маленькие кулачки, поправляя сползающие очки. — Сегодня сразу после обеда у нас окно в расписании. Мы немедленно идём к Гоблину на факультет прикладной артефакторики. У этого парня буквально золотые руки, он может сделать идеальную визуальную копию абсолютно любого предмета исключительно по памяти.

Я скептически, нервно хмыкнула.

— Сделать копию личного артефакта ректора Академии? Гоблин ни за что не возьмётся. Это прямое, подсудное дело, за которое светит каторга на рудниках.

— Возьмётся как миленький, если мы с невинными лицами скажем, что это просто бутафорский реквизит для студенческой театральной постановки ко дню основания Академии, — Ирис коварно, совершенно не по-доброму улыбнулась. — И особенно, если мы авансом заплатим ему теми тремя бутылками забористой гномьей настойки, которую я конфисковала у пьяных третьекурсников на прошлом ночном дежурстве.

План был откровенно безумным, запредельно рискованным и дырявым, как старый алхимический котёл. Но он у нас был, и это давало хоть какую-то призрачную надежду.

Оставалось только пережить сегодняшний бесконечный день, забрать у подпольного мастера фальшивое кольцо и... снова пойти на ночную отработку в глухой архив к мужчине, который с каждой минутой пугал, загонял в угол и парадоксально интриговал меня всё больше.

И почему-то моя интуиция настойчиво кричала о том, что сегодняшняя ночь в обществе Дариана Рейна будет в сотни раз жарче и опаснее предыдущей.

Глава 6. Кофе, наглость и ловкость рук

«Гоблин» оказался вовсе не мифическим клыкастым существом, а тощим, вечно невыспавшимся третьекурсником с факультета прикладной артефакторики. Его пепельные волосы торчали во все стороны, как переломанные иглы у испуганного дикобраза, а под глазами залегли такие глубокие фиолетовые тени, что казались нарисованными углем. Настоящее его имя было Горм, но прозвище намертво приклеилось к нему из-за маниакальной любви к сырым подземным лабораториям и блестящим металлам.

Когда мы с Ирис, озираясь, проскользнули в его захламлённую мастерскую, густо пропахшую жжёной канифолью, плавленой медью и озоном, он как раз пытался с помощью левитации заставить плясать тяжёлый чугунный чайник.

Услышав нашу просьбу и увидев нацарапанный Ирис грубый набросок ректорского перстня, Горм скептически скривил тонкие губы, а чайник с оглушительным грохотом рухнул на каменный пол.

— Копия личного артефакта магистра Рейна? Девочки, вы белены объелись. Если этот ледяной дракон хотя бы заподозрит меня в соучастии, он превратит меня в болотную жабу. Навечно. И это в лучшем случае.

— Зато у нас есть вот это, — Ирис с триумфальным видом балаганного фокусника извлекла из своей бездонной сумки три пузатые бутылки из толстого тёмного стекла. Внутри тяжело и маняще плескалась густая янтарная жидкость. — Настоящая гномья настойка на глубинных пещерных грибах. Выдержка — ровно тридцать лет. Конфискат высшей пробы.

Глаза Гоблина алчно, почти безумно блеснули в полумраке лаборатории.

— Сделаю из ювелирной стали и обработанного чёрного обсидиана, — мгновенно сдался он, ловким движением пряча драгоценную добычу под верстак, подальше от чужих глаз. — Визуально не отличит даже столичный ювелир. Гранка камень в камень. Но учтите сразу: магии в нём — абсолютный ноль. Если ваш гипотетический «актёр» по глупости попытается пропустить через него хоть каплю силы, камень мгновенно треснет пополам. Приходите к ужину.

И он не обманул. Ровно в девятнадцать ноль-ноль в моей дрожащей ладони лежал тяжёлый, идеально выполненный перстень. Холодный металл обжигал кожу, а матовый чёрный камень поглощал скупой свет коридорных факелов.

— У тебя вообще есть план? — Ирис с нескрываемой тревогой смотрела, как я прячу смертоносную фальшивку во внутренний потайной карман мантии.

— О да, — мрачно кивнула я, застёгивая пуговицы. — Мой блестящий план называется «Слабоумие, отвага и много кофе».

К тяжёлым дверям Главного Архива я подошла без двух минут десять, крепко сжимая в руках небольшой серебряный поднос. На нём грациозно поблескивал пузатый медный кофейник, источающий божественный аромат, и стояли две крошечные фарфоровые чашки. Если уж идти на преступление государственного масштаба, то делать это нужно красиво.

Антимагический купол привычно, до звона в ушах сдавил виски, стоило мне только переступить порог. Мои спрятанные под корсетом накопители послушно «уснули», отрезая меня от фальшивой магии.

Магистр Рейн сидел за своим колоссальным столом, с головой зарывшись в стопки ветхих документов. Сегодня он выглядел по-человечески уставшим: между идеальными бровями залегла суровая, глубокая складка, а строгий галстук был небрежно ослаблен на шее.

Я подошла к столу, стараясь ступать максимально плавно, чтобы предательски не звякнули чашки и не выдать крупную дрожь в коленях. Фальшивый перстень в кармане казался тяжелее пушечного ядра.

— Добрый вечер, магистр, — я с тихим стуком опустила поднос на самый край его стола. — Решила ответить любезностью на вчерашнюю любезность. Кофе по-восточному, с кардамоном и щепоткой корицы. Говорят, отлично стимулирует работу мозга после общения с нерадивыми и дерзкими студентками.

Рейн медленно, словно нехотя, поднял голову. Его грозовые глаза сфокусировались сначала на парящем над кофейником парке, а затем на моём лице. В глубине зрачков мелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменилось въедливой, профессиональной подозрительностью.

— Вы меня пугаете, Веспер, — он плавно отложил серебряное перо. Тот самый оригинальный перстень на его правой руке тускло блеснул в свете магической сферы. — Вчера вы были готовы сожрать меня живьём за один только взгляд, а сегодня приносите кофе в постель... то есть, в архив. Мне стоит заранее позвать дежурного целителя с универсальным антидотом?

— Обижаете! — я картинно, с оскорблённым видом прижала свободную руку к груди. — Никакого яда. Только чистый, концентрированный кофеин и мои самые искренние извинения за утренний инцидент на лекции. Я была... излишне резка и самонадеяна.

Я взяла кофейник, налила густой, обжигающе-чёрный напиток в чашки и пододвинула одну прямо к нему.

Мой план был до идиотизма прост и именно поэтому имел крошечный шанс на успех. Здесь, под плотным антимагическим куполом, Рейн физически не мог почувствовать энергетическую подпись своего кольца — все сильнейшие артефакты в этом зале временно становились обычными ювелирными безделушками. Если я подменю перстень до того, как он снимет купол, он ничего не заметит. По крайней мере, ровно до