– Да, но у Волка главный бог именно Тор, так что у нас все схвачено. Поверь мне, у меня не получается не потому, что я недостаточно пыталась.

– В это верю. Если бы он был мой, я бы скакала на нем утром, в обед и вечером.

– Ну, ничего себе, спасибо за такой неожиданный комплимент. Но как насчет после обеда?

– Всегда пожалуйста! Но после обеда ему нужно отдыхать. А как долго вы пытались?

– Да по-всякому, начиная от двух взмахов овечьего хвоста за домом моих родителей и заканчивая целыми часами.

Палома Антилопа мелодично рассмеялась, и Сасса улыбнулась. Как приятно поговорить с человеком, который понимает твои шутки.

– Мы пытались на протяжении пяти лет, с тех пор как поженились. Правда, до того я ела «синие шарики».

– Тебе стоит поговорить с Йоки Чоппой. У императрицы были сложности с зачатием и…

– Погоди, а ты разве не должна бежать вперед на разведку? – перебила ее Сасса.

– Наверное. Но я уже сбегала миль на десять вперед, ничего опасного к нам не приближается, если только оно не несется на нас с такой скоростью, какой мы никогда не видывали. Так вот, Йоки Чоппа пришел к императрице и…

– Я возьму у тебя Оттара. – Чоголиза Землетрясение протянула гигантскую ладонь.

– Ты ведь уже несешь Фрейдис. – Эрик Сердитый с радостью отдал бы ей мальчишку, который делался все тяжелее, но ему не хотелось показаться слабаком.

– Да, но я могу посадить по ребенку на каждое плечо.

– Это же несправедливо.

– Мы уже говорили об этом. Несправедливо, что у меня бесконечный запас выносливости и силы на целое племя, потому что меня укрепляет магия.

– Чу, – сказал Оттар.

– Он хочет ехать вместе со мной на Чоголизе Землетрясение, – перевела Фрейдис.

– Ну, если он сам хочет. – Эрик поднял руки, чтобы снять мальчика, но Чоголиза уже подхватила его одной ладонью и перенесла на широченный выступ своего левого плеча, на добрый фут возвышавшегося над плечом Эрика.

– Ву-у-у-та! – возликовал Оттар. Он безумно захихикал и схватил Чоголизу за ухо. Она стиснула зубы, но улыбнулась.

Хугин и Мунин, еноты Оттара, увивались у ног великанши, раздраженные тем, что их хозяин сменил скакуна. Вероятно, им просто хочется внимания, решил Эрик. Он наклонился, чтобы погладить одного из зверьков, но тот отбежал на несколько шагов, обернулся и недобро покосился на него. Оттар сказал что-то, умиротворившее енотов. И они засеменили дальше, помахивая длинными полосатыми хвостами.

– Где вы взяли енотов? – поинтересовалась Чоголиза.

– Они были у них задолго до меня, – ответил Эрик.

– А! Так ты, значит, изгнанник вута, который жил вместе с лакчанами.

– Это я.

– Так какого же черта ты ни разу не упомянул об этом раньше?

Эрик с Чоголизой шли рядом и болтали все больше и больше с каждым днем, почти все время о ней самой, оусле и Кальнии. Эрик был более чем доволен. Его чаровали ее рассказы. Ему нравился ее голос и ее кроткое, хотя и неверное восприятие жизни. Было трудно совместить эту миловидную, чрезвычайно умную, приятную в общении, пусть и гигантскую молодую женщину с тем образом из рассказов о Чоголизе Землетрясение, с чудовищем, которое раздавливает головы и выдергивает позвоночники из спин живых людей.

– Ты меня ни разу не спрашивала.

– Я ни разу не спрашивала: «Не изгоняли ли тебя из племени», – но подобный вопрос трудно назвать заурядным.

– Ну, наверное, просто к слову не пришлось.

– Так за что же тебя выгнали? Можешь не отвечать, если не хочешь.

– Да нет, все в порядке. Просто это долгая история.

– Тогда лучше начать прямо сейчас.

Эрик Сердитый принялся рассказывать историю своей жизни. Фрейдис пела, Оттар верещал невесть что, сидя на плечах Чоголизы Землетрясение, а животные прерий наблюдали за ними.

– В общем, никто из нас не знал, что Эрик живет у лакчан. Ну, Гуннхильд знала, и я подозреваю, знал Гарт. И, может, еще Волк. Не знаю. Гарта убили. Это было так грустно. Мы устроили лагерь на вершине самого высокого утеса и…

Софи Торнадо тяжко вздохнула, а Бодил продолжала трещать. Но она сама виновата. Гуннхильд сшила за предыдущий вечер маленькие мешочки, чтобы хранить в них мясо животных силы, и утром отдала их Софи, а Софи взяла, не поблагодарив ее. И вот теперь Гуннхильд не отвлекала внимание Бодил от Софи, как она обещала.

Надо было ее поблагодарить.

А потом она услышала это.

Что-то приближалось к ним сверху, замаскированное мягким шелестом травы.

– Цыц! – приказала она Бодил.

– Ты хочешь, чтобы я замолчала? А что, ты услышала птицу или что-то наподобие? Иногда, еще в Трудах, когда мы бывали…

Софи сбила с ног эту невыносимо болтливую женщину, толкнув в высокую траву, уселась верхом ей на грудь, прижав к бокам отбивавшиеся руки, и закрыла ей рот ладонью. Бодил извивалась и издавала придушенные гневные вопли. Софи Торнадо зажала ей нос и выдавила воздух из легких, нажав ногами.

Наконец дурочка затихла, и она смогла прислушаться.

Она была права.

К ним галопом приближались дюжины животных. Это были какие-то крупные олени – скорее даже лоси, – а еще, судя по звуку, множество уменьшенных копий того чудовищно огромного кинжалозубого кота, который напал на них несколько дней назад. Животные бежали тяжело, словно каждое из них несло на себе какой-то груз. Груз, весивший примерно как человек.

Это массовое движение пока что скрывал от взглядов невысокий подъем, но они выскочат из-за него теперь уже в любой миг. Софи Торнадо огляделась по сторонам. Ближайшее укрытие в этом колышущемся море травы – кучка деревьев в миле от них.

Когда она раскрыла рот, чтобы крикнуть: «Оусла, ко мне!», девочка грибоедов, Фрейдис, завопила:

– Гибельные идут, очень много!

Девчонка, восседавшая высоко на плечах Чоголизы Землетрясение, первой заметила нападавших.

– Оусла, ко мне! – закричала Софи Торнадо.

– Вута, ко мне! – проорал Толстый Волк.

– Барабаны! – приказал Раппа Хога, вонзая пятки в бока кинжалозубого кота и устремляясь вперед.

Двенадцать барабанщиков на лосях грянули поначалу тихо и почти неотличимо от топота копыт и лап, но понемногу наращивая звук, который перерос в свою собственную пульсирующую, грохочущую песню.

Отряды на кинжалозубых кошках ускорились, стадо верховых лосей перешло в галоп.

Танси Бурна ощутила, как знакомая смесь ужаса и радости битвы растеклась по конечностям. Она выкрикнула: «Вперед!», – своему отряду и стиснула пятками кошачьи бока. Кошка рванулась, и Танси с грохотом понеслась через прерию, быстрее, чем когда-либо двигалось большинство людей, в окружении своих всадников, которые все ускоряли бег верховых кошек. Сразу за ней неслись пять всадников ее отряда, сжимая деревянные посохи, луки