засияли еще зазывнее, а потом она ударила Финнбоги кулаком в подбородок. У него перед глазами вспыхнули искры, она же снова вскинула кулак. Она что, собирается лупить его, пока он не отключится? Очень похоже на то. Это была вовсе не безболезненная ловля сетями, на которую он надеялся.

Он высвободил из-под ее ноги левую руку, блокировал удар и продолжил движение, чтобы в свою очередь дать ей в челюсть. Она увернулась, и это позволило ему высвободить и правую руку. Он ударил, с удивлением обнаружив, что до сих пор сжимает каменный топор Софи Торнадо. Головка топора тяжело врезалась в висок этой гибельной. Ее желтые глаза раскрылись шире, и она со вздохом завалилась набок.

Финнбоги подбежал к детям и скорчился в траве рядом с ними, пытаясь прикрыть их руками, чтобы защитить.

Неподалеку всадники на кинжалозубых кошках вязали Кифа, Волка, Бьярни, Тайри и Эрика. Все они были либо мертвы, либо без сознания. Чуть поодаль другие гибельные делали то же самое с оуслой. Могучего вида воин высоко поднял безжизненную Софи Торнадо, держа ее за запястья и рассматривая, словно рыбак – хороший улов.

Оусла пала!

К ним приближались шесть лысых детей, которые ехали верхом на каких-то огромных козлах. Даже по сравнению со всеми остальными странностями, эти диковинные человечки были самым странным и самым пугающим.

– Все в порядке, – сказал Финнбоги Бодил и детям, – все будет хорошо. Нам доводилось бывать и в худших переделках.

Один из гибельных на кинжалозубой кошке заметил их, выкрикнул приказ, и отряд из шести всадников двинулся в их сторону.

– Это когда? – спросила Фрейдис.

Глава пятая

Пауки биба

Утренняя Звезда очнулась, но не стала открывать глаза. Она стояла на ногах, связанная. Она попробовала на прочность свои путы. Ничто не шелохнулось. Сама виновата. Должна была понять, что плен неизбежен, а не молотить кулаками по той кинжалозубой кошке, пытаясь показать, какая она сильная.

Она слышала и ощущала запахи людей и зверей, в особенности грибоедов, кинжалозубых кошек, лосей, бизонов и… голубей, если она не ошибается.

Она запрокинула голову назад и на волосок приподняла веки, как делала в детстве, не желая, чтобы слуги заметили ее пробуждение.

Да что за…

Она забыла о всякой скрытности и широко распахнула глаза.

Оказалось, она вертикально привязана к деревянной раме. Вокруг нее расстилался бесконечный Океан Травы, золотисто-зеленый, размытый в свете зари. Впереди виднелось пятно объеденной бизонами травы, а дальше островерхие палатки кочевников, сделанные из бизоньих шкур. Вокруг суетились гибельные со своими животными. Пока что именно то, что она и ожидала увидеть. Однако дальше над лагерем гибельных возносилась некая обширная деревянная конструкция. Поначалу она подумала, это высокая стена, но затем заметила, что стена не сплошная, а состоит из перекладин, подпорок и еще чего-то похожего на клетки – действительно, в некоторых из них она разглядела животных. Неужели у них там белый медведь?

Все вместе походило на гигантские сани, но ведь такого не может быть, потому что потребуется животное немыслимой силы, силы тысячи бизонов, чтобы двигать такую тяжесть по траве, и это животное уж точно будет ростом с Гору Солнца, если оно должно поднять нечто такой высоты. Впрочем, если сложить силу множества животных, и если эти животные умеют еще и летать… Нет, двигаться такая конструкция просто не может. Но рано или поздно она выяснит, что это такое.

Слева и справа от нее находились два грибоеда, связанные точно так же, как она. Рамы, к которым они были примотаны, походили на нормального размера сани, прислоненные к столбу по грудь высотой. Выходит, их приволокли сюда на санях, вероятно, запряженных лосями. Но зачем они стоят под наклоном?

Она силилась вытянуть шею, чтобы увидеть, что там, позади этих двоих. Там были еще сани, только она не видела, кто на них. Она понадеялась, там остальные воительницы оуслы, а ее поместили между двумя грибоедами, просто чтобы позлить.

– Привет, я так и надеялся, что ты скоро очнешься. Как себя чувствуешь? – спросил ее высокий и темноволосый справа, Бьярни Дурень, если она правильно запомнила.

Слева от нее был тот угрюмый. Какое счастье, что он пока еще без сознания, так что ей предстоит выслушивать глупости всего лишь одного грибоеда. Она не собиралась удостаивать его ответом.

– А я уже с полуночи очнулся, правда, недавно немного покемарил, – пояснил Дурень, хотя его никто не спрашивал. – Наверное, мой организм лучше сопротивляется той отраве, которая у них в этих духовых трубках. Забавно, что я очнулся с совершенно ясной головой, чего явно не ждешь после такого удара. А ты как себя чувствуешь?

– Кто-нибудь из оуслы меня слышит? – позвала Утренняя Звезда.

– Мне кажется, ты первая очнулась, – сообщил Бьярни. – Справа от меня Палома Антилопа, и… Палома Антилопа?.. не, она еще спит. Но выглядит отлично. Просто прекрасно.

– Вот зараза… – буркнула Утренняя Звезда.

– Подозреваю, ты не знаешь, для чего у нас на шеях эти коробки?

На шее грибоеда висела на толстом кожаном ремешке деревянная коробочка. У угрюмого слева от нее была точно такая же. Теперь она почувствовала ее и у себя на шее. Коробка была размером с половину сжатого кулака, и в том месте, где она прилегала к шее, стенки не было. Она чувствовала, как что-то шершавое касается кожи. Ощущение было не из приятных.

– То, что у меня в коробке, недавно шевелилось, – продолжал Дурень. – Никогда еще такой жути не испытывал.

Значит, у них к шеям привязаны какие-то животные. Тогда понятно, что два маленьких отверстия в каждой коробочке предназначены для дыхания. Она сощурилась. Кто-то посадил ей на шею что-то живое, не спросив ее разрешения. Ей совершенно не нравится подобное безобразие.

– Ты своего чувствуешь?

Она не ответила. Громадная стая птиц – судя по запаху, голуби – взмыла в воздух с западного края гигантской деревянной конструкции, а затем снова опустилась.

Пока Бьярни Дурень пытался разговаривать с Утренней Звездой, она наблюдала за лагерем, пытаясь собрать воедино все те сведения, которые помогут им бежать. Она увидела еще больше голубей – гораздо больше, – которые поднялись в небо и опустились рядом с одним краем колоссальной конструкции. Всадники на лосях погнали огромное стало бизонов к другому ее концу.

Финнбоги Хлюпик очнулся и заморгал, затем заморгал снова. Невозможное видение никуда не девалось.

Неужели и остальные живы? – подумал он. Неужели Тайри жива? Он видел и другие рамы, подобные той, к которой был привязан сам. Он вытянулся, пытаясь увидеть, кто там на них, но