меня или кого-то из гибельных, если ослушаетесь кого-то из гибельных, если попытаетесь бежать, если попытаетесь снять коробку, пауки вас укусят, и это, – он махнул на подрагивавший обломок человека у него под ногами, – будете вы.

Глава шестая

Равнинный Бродяга

Головорезы Чапы Вангвы развязали веревки на запястьях и лодыжках Софи Торнадо, притягивавшие ее к деревянной раме. Она могла бы убить их обоих. Мимо проехал человек на кинжалозубой кошке. Она могла бы убить и его, а потом ускакать на животном.

Вместо того она скромненько постояла, после чего пошла вместе с остальными через лагерь гибельных к Равнинному Бродяге. Эти пауки умная ловушка. Может быть, ей удастся сорвать коробку с шеи раньше, чем они укусят. Может быть, ее тело, измененное благодаря тренировкам оуслы и мясу животных силы, устойчиво к воздействию их яда. Или, может быть, если она что-нибудь предпримет, то закончит на земле, со сломанной челюстью, ногами и спиной.

Воины Гибельных Земель, их повара, слуги и все остальные едва удостаивали пленников, даже Чоголизу Землетрясение, второго взгляда. Дальше впереди, на Равнинном Бродяге, Софи видела в клетке белого медведя и других крупных животных, которых не узнавала.

Не нужно быть гением, чтобы сложить части в общую картину. Гибельные, по крайней мере эта их группа, прочесывала Океан Травы, вероятно, заходя и за его пределы, в поисках интересных людей и животных, чтобы отвезти их в Гибельные Земли. Они схватили оуслу и племя вута не потому, что охотились за ними специально, а потому что наткнулись на них и признали интересными. Гибельные как будто выбрались на охоту на оленей, а оусла и оказалась этими оленями. Как унизительно.

Она показала бы им, что они не олени. Она показала бы им, что оуслу нельзя хватать и везти куда-то против их воли. Но как? Она перехватила взгляд Йоки Чоппы, подняла брови и склонила голову набок, словно спрашивая: «Сдернуть мне с шеи эту ловушку, рискуя быть укушенной?»

Он качнул головой, едва заметно, очень медленно, примерно так же выразительно, как и всегда. Она доверяла его суждениям. Она дождется подходящего момента.

– Идите сюда! Те, которые сзади, идите все сюда! – заорал Чапа Вангва, когда они подошли к боку Равнинного Бродяги. – Ты, которая сражалась с Раппой Хогой, по крайней мере пыталась. Ха! Ха! Да, это было смешно! – Он возвысил голос, чтобы его слышали все в радиусе сотни шагов. – Большинство из вас это пропустили! Раппа Хога побил ее, словно ребенка. Иди сюда, вперед, девочка-воительница. Как тебя зовут?

Оусла и вута расступились, чтобы дать ей дорогу, однако Софи Торнадо не собиралась исполнять приказы ухмыляющегося психопата, если, конечно, он не ее император (но Залтан, может, и был психопатом, однако никогда не ухмылялся). Она стояла, глядя ему в глаза.

Ухмылка Чапы Вангвы сделалась только шире.

– Э, да ты, похоже, рассердилась, бедная девочка. Ты! – он указал на Гуннхильд Кристолюбку. – Должно быть, у тебя есть что сказать о злости?

– «Злость – матерь храбрости», – произнесла Гуннхильд громко и ясно.

– Нет! Это не то, что мне нужно. Скажи, что злость – это плохо, а не хорошо.

Гуннхильд пожала плечами.

– Извини, это все, что я знаю.

– Неважно. Ты, драчливая девчонка, подойди сюда.

– Софи, – зашептала Ситси Пустельга. – Прошу, сделай, как он хочет. Наше время еще придет, и ты будешь нужна нам, когда оно придет. «Злость как змея. Если держаться за нее, она ужалит».

Софи подошла к Чапе Вангве, почти улыбаясь, потому что амбициозная Ситси только что доказала этой женщине грибоедов, что не только она способна выдавать походящие к случаю прописные истины.

– Хорошо, хорошо! Итак, как тебя зовут?

– Софи Торнадо.

– Софи Торнадо. Изумительно. Так вот, Софи Торнадо, можешь первой подняться на Равнинного Бродягу.

Софи вздохнула и запрыгнула на лестницу. А что еще ей оставалось, с пауками-то на шее?

Сасса Губожуйка вслед за оуслой и племенем вута, в том числе и енотами Оттара, поднялась на Равнинного Бродягу. Последним был Толстый Волк. Командирша оуслы поднялась первой, значит, вождь вута должен быть замыкающим. Это было не главное и не сказать, чтобы особо важное. Просто очередной пример того, что Волк знает, как нужно поступать, и поступает.

Она была горда и довольна тем, что носит его ребенка. Во всяком случае, так она надеялась. Ее тошнило этим утром и предыдущим утром тоже. Сначала она списала это на плохую рыбу: странного вида рыбину поймал Бьярни, а Ситси Пустельга заверила, что она съедобная. Однако никого, кроме нее, не стошнило, и на следующее утро Сассе снова было плохо.

Получается, она беременна.

Она была в восторге и ужасе. Достаточно того, что они просто шли в неведомое, но теперь их еще и взяли в плен эти страшные люди, и у нее на шее сидит пара смертоносных пауков, которые могут укусить в любой момент… какое же будущее ждет крошечную личность, которая борется за жизнь внутри нее? Одно было ясно наверняка. Она сделает все возможное, чтобы остаться в живых и произвести на свет его или ее.

Она поднималась по лестнице, видя перед собой крепкие ягодицы Тайри Древоног. На нижнем ярусе стояли клетки с животными: медведи, львы и множество других. Она притормозила, заметив белого медведя, зверя, которого никогда не видела раньше, но о нем часто упоминалось в истории о том, как их предки путешествовали из старого мира.

– Поторопитесь там! – крикнул снизу Чапа Вангва. – Мы уже отправляемся!

Лестница вела на широкую деревянную платформу на уровне самой высокой крыши в Трудах. Сасса пролезла в отверстие в боковом ограждении и снова остановилась, изумленная.

Сасса никогда не видела корабля, зато видела лодки и слышала достаточно саг, чтобы понять: это сооружение подобно огромной лодке – кораблю, – и она сейчас стоит на верхней палубе. Это был обшитый досками, сужавшийся с одного конца прямоугольник более семидесяти шагов в длину и пятнадцати шагов в ширину, а в узком конце, на носу, было шага три. По внешнему периметру тянулось ограждение, и гибельные велели кальнианцам и вута найти себе места, чтобы сесть рядом с ним.

На сужавшемся конце сидели, скрестив ноги и повернувшись к ним спиной, шесть лысых детей. Рядом было еще четыре человека, которые смотрели на вновь прибывших широко раскрытыми глазами. Широко раскрытыми и навыкате, как оказалось, когда Сасса пригляделась. Радужные оболочки у всех были выпучены. Выглядели они странно, но и эти люди, и лысые дети были еще не самыми странными существами на верхней палубе Равнинного Бродяги.