их, но она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь из них до такой степени управлял разумом другого человека. Однако, будь то какие-то травы или иная магия, Чиппаминка каким-то образом убедила Люби, что все прекрасно: нет ничего странного в том, что ее не пускают к Айянне, а вторжение в овеянные дурной славой Гибельные Земли самое разумное решение. И все это настолько ненавязчиво!

Могла ли Чиппаминка околдовать императрицу? И существует ли иное объяснение?

Люби побежала обратно в Кальнию, добралась до центра и уже поднялась по бревенчатым ступеням до середины пирамиды Гора Солнца. Но тут она остановилась.

Если Чиппаминка околдовала императрицу настолько, что та объявила войну, а Люби ворвется в ее покои, вопя об этом во все горло, то Чиппаминка с легкостью околдует Люби еще раз, или же убедит Айянну – это в лучшем случае – не обращать на нее внимания.

Нет. Люби должна действовать осмотрительно и… так что же она может? Она сумеет незаметно проскользнуть в покои императрицы ночью, разбудит ее, поговорит… но если Айянна околдована, то результат будет точно таким же, как если бы она ворвалась к ней с воплями. Она сумеет уйти от охраны, но тогда ей придется бежать, а Кальния все равно будет маршировать на войну с Гибельными Землями.

Может, ей поговорить со стражниками Айянны, но она никого из них толком не знает, а все шансы за то, что Чиппаминка воздействовала и на них. Нет никого, кому она могла бы довериться.

Люби Зефир побрела прочь от пирамиды, утирая проступившую испарину, ощущая сумбур в голове и желание, чтобы Софи Торнадо оказалась сейчас здесь.

Глава четвертая

Нежеланный сюрприз

– Сурок. Тебе. В носок! Не может быть! Вы едите людей? – Сасса Губожуйка во все глаза смотрела на Палому Антилопу. После мирного сна они продолжили свой путь, следуя за своими вытянутыми утренними тенями на запад через казавшийся бескрайним Океан Травы.

– Мы съедаем кусочки плоти дурных людей. Польза от этого двойная. Мы наказываем их, поскольку это убивает их души, а еще таким образом обеспечиваем себе следующую жизнь в каком-то более радостном или интересном воплощении. И если хорошо приготовить человека подходящего сорта, вкус отменный. Тройная польза.

– Человека подходящего сорта?

– Молодого, мускулистого и чуть с жирком. Вот ты отлично подходишь.

Сасса была польщена, но при этом ощущала омерзение и еще досаду, что ее назвали жирной. Она «с жирком» только по сравнению с женщинами, которые каждый день с утра до ночи тренируются, чтобы воевать. Но смысла возражать не было.

– А что ты подразумеваешь под следующей жизнью? – спросила она вместо того.

– Мы все возрождаемся, если только плоть не зажарили на огне, разведенном с помощью кристалла Инновака и никто ее не съел. В таком случае остается лишь выкурить последнюю трубку – и душе конец.

– Кристалл Инновака?

– Инновак наш главный бог. Вот он, – Палома указала на солнце. – Он полыхающий лебедь.

– Ну, разумеется. А разве его перья…

– Крылья не горят в огне.

– А кристалл?

– Он роняет хрусталики, которые сосредотачивают его силу и зажигают огонь. Люди постоянно их находят.

Сасса огляделась по сторонам, почти готовая увидеть, как с неба падают сверкающие камни. Но увидела только, как многочисленные птицы парят и вспархивают над прерией. А было бы здорово прожить жизнь птицы, подумала она.

– Но ты можешь возродиться другим человеком?

– Не исключено. В основном это зависит от того, что тебе засчитают. Вот, например, когда ты перерезала веревку на переправе через Матерь Вод и спасла свое племя, ты получила очки. Если только Инновак не хотел, чтобы мы схватили и убили вас, в таком случае ты потеряла очки. Не всегда понятно, что считается хорошим. – Палома умолкла, дожидаясь, пока Сасса обогнет кучу свежего бизоньего навоза, а затем продолжила. – Когда ты съедаешь частицу кого-то, то получаешь очки, заработанные его душой, или же делишься ими, если кто-то ест вместе с тобой. Я вхожу в оуслу, поэтому съела много народу. Я, наверное, вернусь медведем, или львом, или чародеем, а может быть, даже снова стану воительницей оуслы. В общем, кем-то хорошим. Может быть, антилопой, но это было бы слишком очевидно. Инновак любит противоречия, по меньшей мере, чтобы было интересно. Другой бог однажды сказал ему, что он скучный, раз пролетает по небу каждый день по одному и тому же пути, и с тех пор он все время пытается доказать, что на самом деле он непростой и очень даже интересный. Именно поэтому происходит столько всего странного, наподобие… ну, вроде тех событий, в результате которых я сейчас разговариваю с тобой, например, вместо того чтобы забить тебя насмерть дубинкой.

Сасса содрогнулась. По временам она забывала, что болтушка и сногсшибательная красавица Палома была с помощью магии превращена в чудовище, способное истребить все племя вута за один удар сердца, и именно это она и сделала бы, если бы не помешал Йоки Чоппа.

– Так, значит, ты должна была съесть много людей в предыдущей жизни, чтобы в этой оказаться в оусле?

– Наверное, но все не настолько просто. Тут есть и элемент случайности, иначе низшие или животные вечно оставались бы на уровне дерьма. Некоторые люди помнят свои прежние жизни и рассказывают, кем они были. Когда я была маленькой, я рассказывала всем, что помню, как была вилорогой антилопой – именно так я и получила свое прозвище, только…

Палома оглянулась. Софи Торнадо шла далеко впереди с Бодил Гусыней, не отстававшей от нее ни на шаг. Эрик Сердитый с Чоголизой Землетрясение и детьми держались далеко позади. Шагах в пятидесяти к северу, словно желая приукрасить рассказ Паломы, за ним наблюдала вилорогая антилопа с черным носом, подглядывала, поднимая голову из высокой травы.

– Я им врала. Не помню я никаких прежних жизней. Мне просто нравилось бегать, а вилорогие антилопы самые быстрые животные. Но все мне верили. Ну кто верит пятилетнему ребенку?

Они обе рассмеялись.

– Значит, вута людей не едят? – уточнила Палома.

– Нам нет такой необходимости, потому что мы не возрождаемся.

– Ваши души умирают? Как печально.

– Нет, мы отправляемся жить с богами.

– А вот это уже лучше. Какими богами?

– Их у нас много. Моя главная богиня Фрейя, потому что… – настала очередь Сассы озираться по сторонам, убеждаясь, что их никто не подслушивает, – я ужасно, на самом деле, отчаянно хочу ребенка, и Фрейя лучше помогает в таких делах, чем, например, Тор, которому поклоняется большинство людей. Ему бы только сражаться да трахаться.

– Последнее как раз