Вера, ты, что ли? Тихо, тихо, парень, не дергайся, сейчас анестезия возьмется…

Из недр желудка поднялось дурное предчувствие.

– Вы на операции? – безнадежно уточнила я.

– Да. Не могу говорить, Вера. Потом.

Я прикрыла глаза. Нужно отвезти Альбину в больницу, а там что-нибудь придумаем. Объясним свечение. Если она все чувствует, то и рожать должна с врачами.

– Ты это, Вера. Ребенка, главное, лови. Проверь, чтоб дышал. И чтоб послед вышел! Позвоню, как освобожусь. Ну, боец. Вроде онемело…

Звонок оборвался как раз тогда, когда мы подъехали к дому Альбины. Опустив стекло, я вдохнула потеплевший воздух. В нем пахло пробивающейся сквозь землю травой и талыми водами.

Вместо того чтобы выбраться из такси, я открыла список контактов. Снова нажала «Вызов».

– Да, Вера? – отозвалась Фрося после трех гудков. – Что такое?

Она так и не научилась здороваться. Или просто не удостаивала меня этой чести.

– Привет. У Альбины начались роды, а наш знакомый врач сейчас занят. Ты могла бы приехать? Или лучше все-таки в больницу?..

– В больницу не надо, – быстро ответила Фрося.

В трубке слышался детский визг.

– Но она же…

– Она сама справится.

– Она рожает, как обычная женщина! – выдохнула я. Часть меня по-прежнему возмущалась этим фактом, и я старалась за нее держаться. Альбине нужна живая часть моей души. И хорошая заморозка. – Я боюсь что-то сделать не так.

– Подожди, – в ухо мне зашуршало. Послышался приглушенный голос: – Ты можешь остаться с Миланой?

Я отстраненно подумала, что Антон сейчас рядом с ней. Судя по тому, что ответа не последовало, он просто кивнул.

– Ладно, – сжалилась Фрося. – Пришли адрес, я приеду.

Она отключилась.

– Эй, дэвушка, – таксист нашел мои глаза в зеркале заднего вида. – Помощь нужна?

Или все-таки отвезти Альбину в больницу? Вдруг что-то с малышом? Хотя Фросины дети рождались легко… Да и девочка Альбины, Танюша, в тот раз появилась на свет примерно за час.

Телефон пиликнул сообщением. «ТЫ ГДЕ?»

– Не надо, спасибо.

Я отправила таксисту оплату и выскочила из машины под крепчающий ветер. На ресницы упали первые ледяные капли. Альбина явно была в нетерпении.

Или ей было очень больно.

* * *

Дверцы лифта разъехались, и первым, что я увидела, была массивная фигура мужчины в черной футболке и джинсах. Смотрящий прислонился спиной к стеганой двери с желтыми кнопками, скрестил руки со вздутыми бицепсами на груди и мрачно наблюдал, как я иду от лифта. Ничего хоть отдаленно приветливого его лицо не выражало. Губы сжались в суровую линию, всполохи тумана в глазах предупреждающе сверкали.

– Тебя здесь не ждут, Зимняя Дева.

Никто сегодня со мной не здоровается, ты смотри.

– Еще как ждут!

– Тебе туда нельзя, – безапелляционно повторил Смотрящий.

– Как, интересно, ты меня остановишь? – спросила я. А сама подумала: наверное, я злюсь. Кто угодно бы разозлился.

Смотрящий посмотрел на меня в упор, и туман замерцал, свиваясь в два крошечных вихря.

– Я сказал, тебе туда нельзя.

Я прислушалась: у Смотрящего не билось сердце, ему не было холодно и страшно. Убить его нельзя, испугать нечем.

В заднем кармане джинсов затрезвонил мобильник. Я вытащила его, уже зная, что увижу. «Альбина».

– Слушай, это же твой ребенок, – заговорила я нарочито спокойно. Если у него нет сердца, может, откликнется здравый смысл? Я на ходу рассказывала все, что прочла о родах за последний месяц, все сложные случаи, какие только могла вспомнить, чтобы хоть как-то до него достучаться.

– Дети Весны всегда рождаются здоровыми, – отрезал он.

Я попробовала иначе:

– А Альбина? Она там одна, ей помощь нужна. Если что-то пойдет не так и ей не помогут, она же больше родить не сможет. Этого ты хочешь?

Смотрящий не двигался.

– Ты туда не пойдешь, – тихо повторил он.

– Обещаю не замораживать ей боль.

– Нет.

– Честное слово.

– Я сказал: нет.

– За что ты так с ней? – Я всеми силами тянула свою злость на поверхность.

Смотрящий молчал, наблюдая за мной своими странными глазами. Телефон продолжал надрываться, но вместо того, чтобы ответить, я прислонилась к стене. Можно было попытаться закинуть Смотрящего в Озеро. Скорее всего, не выйдет, но он хотя бы поймет, что нельзя так с Альбиной.

С нами.

Я нащупала в кармане куртки пачку сигарет. Страшно хотелось закурить. Хотя в подъезде… Хрен с ним. Я достала «Вог» и зажигалку.

– Что, не хватает запала? – усмехнулся Смотрящий. – Быстро ты сдулась.

Я выпустила дым в его сторону.

– Ты же все равно меня не пропустишь. А убить тебя не получится.

– Не получится, – подтвердил Смотрящий.

– И меня ты не убьешь. А мир отлично справится без весны, если что-то пойдет не так. Справлялся же как-то без зимы и лета.

Я безучастно разглядывала бриллиант на безымянном пальце. Альбина там корчится от боли, а я сижу и курю. И даже не пытаюсь… что? Пробить лбом стену?

До чего же странно жить с половиной души и не понимать толком, что чувствуешь.

– Сейчас приедет Фрося. Ее ты пропустишь? – устало спросила я.

– Пропущу, – после паузы согласился Смотрящий.

Я затянулась снова.

– А когда я передам силу, ко мне вернется недостающая часть души?

– Тогда и увидишь.

Да они с Лестером просто названые братья.

По мере того как дым заполнял легкие, напряжение потихоньку отпускало. Я достала телефон – отправить Альбине сообщение, что Фрося в пути, – но тут дверь в дальнем конце узкого коридора отворилась, и в ней показался знакомый длинный силуэт.

Лестер!

Я и не знала, что он теперь тут живет. Лестер, одетый в просторный костюм наподобие пижамы, согнувшись в три погибели, держал за руки маленькую румяную девочку. У нее были короткие русые волосы, круглые щеки и близко посаженные синие глаза. Комбинезон тоже был синий и на удивление чистый. На ногах – белые носочки.

Серьезно? Белые?

– Вот так, моя звездочка, – ворковал Лестер, делая крошечные шаги вслед за девочкой, пока она решительно топала к Смотрящему. – Вот моя умница, ножками уже ходит сама. Чудо, а не ребенок.

От его сахарного голоса хотелось помыться.

Я быстро затушила сигарету о кафель.

– Ты что здесь забыл? – Смотрящий проигнорировал почти дотопавшую до него синеглазку.

– Делаю свою работу, – со слащавой улыбочкой ответил Лестер. Он по-прежнему держал девочку за ручки, и со стороны казалось, будто он кланяется Смотрящему. Тускло-седые волосы свисали по обе стороны узкого лица. – Вот, смотри, Александр, забочусь о первом ребенке Весенней Девы. Жду второго, чтобы позаботиться и о нем. Все как мне велели.

Смотрящий разомкнул губы:

– Тебе не это велели.

– Как же! – с придыханием возмутился Лестер. – Звездочка моя, не трогай дядю, ты ему не нравишься. Разобраться с Девами, проследить, чтобы каждая занималась своим сезоном. Альбина,