покраснела до корней волос, осознав, что он имеет в виду), и попросил вернувшуюся Анну показать мне дом.

Она с воодушевлением принялась выполнять поручение и в первую очередь повела меня наверх, в комнату, которую можно было занять.

– Я бы попросила Акселя помочь перенести вещи, но он сегодня не в духе, – сказала она, пока я рассматривала свою новую спальню.

Это была большая мансарда под крышей – довольно уютная, если не считать толстого слоя пыли на всех поверхностях, от туалетного столика до каркаса широкой деревянной кровати. Дверь закрывалась на не самую прочную щеколду, и я решила при первой же возможности попросить разрешения сменить ее на замок.

– Ничего, у меня их не так уж и много, – ответила я, не сомневаясь, что его «не в духе» напрямую связано со мной. Плевать, что он думает обо мне. Судя по тому, что сказал его отец, ему нет особого дела до происходящего в доме.

– Он неплохой парень, – вдруг сказала Анна, словно хотела оправдать Акселя в моих глазах. – Просто у них сейчас тяжелые времена.

«Поэтому он проводит ночи за игрой в покер, бросив больного отца на попечение соседки», – подумала я. Меньше всего Аксель был похож на «неплохого парня» – скорее на эгоистичного и своенравного мальчишку.

На мансарду вела отдельная шаткая лесенка со второго этажа, все двери на котором, кроме душевой, были заперты: спальни Хейзов и вторая ванная располагались на первом. Это было очень кстати – меньше работы.

– Тут спальня Эдварда. – Анна указала на ближайшую к гостиной открытую дверь, когда мы спустились. В этой комнате было темно, и оттуда пахло лекарствами, как из больничной палаты. – А та – Акселя. Не думаю, что он позволит тебе заходить туда.

Дверь в спальню Акселя была в самом конце коридора. На ней разве что не висела табличка с надписью «выметайся».

После этого Анна провела мне короткую экскурсию по кухне, показала, где лежит бытовая химия, посуда и всякие хозяйственные мелочи. Кухня, на удивление, была чистой, хотя я ожидала, что работы будет непочатый край. На холодильнике висел график приема лекарств мистера Хейза – это был довольно внушительный список.

Когда мы вышли из дома, я тихо спросила, чем именно болен мистер Хейз.

– Рассеянный склероз, – вздохнув, сказала миссис Грин; я попыталась вспомнить, что вообще слышала об этой болезни. Кажется, ничего конкретного, кроме того, что она неизлечима. – Пока еще не худшая стадия, хотя он сильно страдает. Скорее психологически – оттого, что не может работать как прежде, ходить, плохо видит. И у него проблемы со слухом. Если ты рядом, голос можно не повышать, но с пяти ярдов он тебя не услышит. Я купила бо́льшую часть их земли, остался лишь клочок в самом начале поля. – Она повела подбородком в сторону грядок, засеянных кукурузой, но я не увидела никаких границ участков. – С тех пор как сбежала его жена, мать Акселя, все стало куда хуже.

Сбежала. Я почему-то решила, что если и была «миссис Хейз», то она умерла. Мне вдруг стало жаль и мистера Хейза, и Акселя.

– А Аксель? Сколько ему?

– Минуло двадцать два в марте.

В прошлой жизни я непременно полезла бы в интернет, чтобы узнать о совместимости наших знаков зодиака. Не в романтическом плане, конечно, – просто посмотреть, насколько велик шанс, что мы уживемся под одной крышей.

– Он бросил колледж, чтобы ухаживать за отцом, когда началось обострение болезни, – пояснила Анна, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что он может услышать нас. – Эдвард давно болеет, но на первой стадии болезнь почти не проявляла себя. Сейчас он в ремиссии, но со склерозом не угадаешь, в какой момент случится рецидив.

Я задумалась над тем, какова же болезнь в худшем ее проявлении, если столь сильный тремор считается ремиссией.

– Если ему вдруг станет хуже, звони мне. Акселя может не оказаться дома, и я помогу отвезти Эдварда в больницу.

– Поняла, – кивнула я, надеясь, что такой ситуации не случится.

Мы пересекли лужайку и дошли до деревянной постройки – крытого хлева или чего-то в этом роде.

– За лошадьми ухаживает Акс, – сказала она, кивнув в сторону двух гнедых, стоявших в стойле. – Они иногда выезжают в летний лагерь неподалеку, катают детей. Для работы на земле мы нанимаем рабочих, тут тебе не о чем беспокоиться; куры мои. А вот и кролики.

Несколько пушистых белых комочков скакали по клеткам и с любопытством принюхивались, просунув розовые носы через прутья.

– Какие милые, – едва не взвизгнула я от восторга. – Можно?

После одобрительного кивка я открыла клетку и достала одного крольчонка. Он барахтался у меня в руках и норовил выскользнуть.

– Не советую к ним привязываться, – сказала она, поняв почему, я только крепче прижала к себе пушистое дрожащее тельце.

Этот пункт работы на ферме мог стать одним из самых неприятных. Надеюсь, мне никогда не доведется увидеть, что с ними делают.

– Там еще несколько клеток. – Она указала направление.

После объяснения, как и чем нужно кормить кроликов, как часто менять воду и чистить клетки, Анна повела меня за дом, где располагался небольшой огород для личного пользования хозяев.

– Сегодня я принесу вам мою фирменную лазанью, Эдвард очень просил, – сказала она. – Так что можешь не беспокоиться об ужине и заняться обустройством своей комнаты. Приходи ко мне потом на чай, посплетничаем. – Миссис Грин хихикнула, совсем как девчонка. – Общество мужчин жутко утомляет. Мои сыновья не часто меня навещают, но и они порядком поднадоели за этот месяц. Как-то я привыкла быть одна, да и в город выбираюсь, потом сплетен хватает на полгода вперед. И кстати, напомни мне дать тебе резиновые сапоги. Сейчас начинается сезон дождей, они тебе пригодятся.

Она рассказала мне, что родилась и выросла в этом самом маленьком белом доме с голубыми ставнями, что с детства дружила с мистером Хейзом, что овдовела десять лет назад и что один ее сын учится в престижном университете на юриста, а другой – в военном училище.

Миссис Грин оказалась очень словоохотливой женщиной, и я слушала ее с большим интересом, хотя мысли мои крутились преимущественно вокруг семьи Хейзов. Мне очень хотелось спросить, почему здесь так не любят Томпсона, но я решила отложить этот разговор на другой раз.

Мы сердечно распрощались, и она снова напомнила, что я могу звонить или заходить к ней в гости в любое время.

– Эмма! – позвал меня мистер Хейз. – Тебе все показали?

– Да.

– Славно. Сделай мне лимонад.

Его повелительный тон нисколько меня не смутил, и от чувства благодарности за то,