что он дал мне шанс, я готова была сделать хоть сто галлонов лимонада и с утра до ночи начищать кроличьи клетки. До сих пор пребывая в радостном возбуждении от мысли, что все наконец стало налаживаться, я пошла на кухню.

В кухонной кладовке обнаружился такой запас цитрусов, что хватило бы для победы над цингой для целой армии. Мама в прежние времена часто делала лимонад и вообще с раннего детства учила меня готовить, так что в своих кулинарных способностях я не сомневалась.

Вспомнив, что видела за домом кусты мяты, я вышла на улицу. Солнце припекало, словно никакого дождя и в помине не было. От духоты я вмиг вспотела и решила при первой же возможности отправиться в душ. Может быть, позже получится спуститься к реке, посмотреть, как там? Я чуть не вскрикнула от испуга, потому что, перебирая в руках веточки ароматной перечной мяты, не заметила Акселя, поджидавшего меня на кухне.

Он стоял у столешницы, на которой были разложены лимоны, разделочная доска и нож, закрывая ее собой, словно во что бы то ни стало решил не допустить меня до них.

– Что ты делаешь? – спросил он так, будто я начала танцевать перед ним чечетку и напевать гимн.

– Лимонад, – ответила я.

Стоя на пороге кухни и с вызовом глядя ему в глаза, я гадала, не способен ли он на какую-нибудь подлость. Что-то мне подсказывало, что способен.

– Что ты делаешь здесь? – По ударению на последнем слове я поняла, что избежать вопросов не удастся.

– Я, кажется, говорила, что искала работу. С баром не задалось, но, по удачному стечению обстоятельств, выяснилось, что мы с твоим отцом можем быть полезны друг другу.

В голове бешено запульсировало сомнение, не прозвучала ли эта фраза несколько двусмысленно. Я, кажется, неплохо справлялась с ролью уверенной в себе девушки, которой нечего скрывать, хотя внутри у меня все сжалось от напряжения.

Аксель хмыкнул и отвел взгляд первым. Он успел надеть майку – слава богу! Слишком сложно спорить с обладателем такого тела, пусть он и полный кретин. Однако он стоял, поигрывая бицепсами, словно демонстрируя свою силу. От этого зрелища мне было смешно.

– Мне здесь не нужны шлюхи Томпсона.

Я глубоко вздохнула и, мысленно досчитав до пяти, улыбнулась ему самой дружелюбной из своих улыбок. Токсичная маскулинность – последнее, что может меня напугать.

– Во-первых, меня нанял твой отец, и любые возражения по этому поводу тебе стоит предъявить ему. Во-вторых, – я подошла к нему вплотную, и он приподнял бровь… – Во-вторых, если я услышу еще хоть одно подобное оскорбление, вместо лимонов нашинкую твои яйца.

Аксель был почти на голову выше меня и намного крупнее. Мне было до трясучки страшно стоять в паре дюймов от него и изображать храбрость и невозмутимость. Но я давно уяснила, что с теми, кто сильнее тебя, нужно сразу обозначить границы и не проявлять признаков слабости. Так или иначе, они одержат победу, но, по крайней мере, не такую быструю и приятную, как если сдаться в самом начале.

Я протянула руку, не отводя от него взгляда, и взяла нож, а затем протиснулась к столешнице, заставив его отступить. Он снова усмехнулся, но продолжил стоять так близко, что я чувствовала запах геля для бритья, леса и табака, исходящий от его тела.

– Ты не местная. Держу пари, ты не привыкла вставать до зари и ни дня не пробыла на работе вроде этой. Когда девчонка твоего возраста приезжает в такое место совсем одна и соглашается жить в глуши с незнакомцами, это, видишь ли, выглядит несколько подозрительно. А я ненавижу, когда мне лгут или что-то скрывают.

– Это твои проблемы, не мои. – Я вонзила лезвие ножа в мясистую цедру первого лимона. – Если у тебя пунктик на Томпсоне, разбирайся с ним сам. Рассуждать насчет того, кто я и кем работала, можешь подальше от меня.

– Ты здесь надолго не задержишься, – сказал он издевательски елейным тоном. – Сама не выдержишь, или я помогу.

– Это не тебе решать, – ответила я, всем видом показывая, что разговор окончен.

Аксель вдруг наклонился к моему уху – так близко, что я почувствовала его дыхание на коже и замерла. Стало невыносимо жарко, и отнюдь не из-за солнца, бьющего через окно мне в лицо.

Как можно быть таким красавцем и таким хамлом одновременно?

– Не смей прикасаться к моим вещам, подходить к моей комнате или моим лошадям.

– Спасибо, не очень-то хотелось стирать твои подштанники, – фыркнула я, сжимая нож так, что побледнели костяшки пальцев.

Я никогда не смогла бы бороться с ним всерьез, но мой запал для словесных баталий еще не был исчерпан. В конце концов, всегда можно сбежать, но бежать отсюда мне пока не хотелось. Слишком устала.

В обиду я себя больше не дам, но и как вести себя с ним, я понятия не имела. Было очевидно, что жалоба мистеру Хейзу на сына не решит проблему, а может, даже усугубит ее. Да и настраивать отца против сына в первый же рабочий день казалось не лучшей идеей. Поэтому я решила по мере возможности игнорировать его нападки и ждать, пока Акселю это надоест и он оставит меня в покое. Скоро он убедится, что я ничего не замышляю, не дружу с Томпсоном, отлично делаю свою работу и вообще никого не трогаю, если не трогают меня.

Он вышел из кухни и направился, судя по всему, в гостиную. До меня доносились их голоса, но слов разобрать так и не удалось. Аксель говорил с отцом на повышенных тонах, и это добавило очков в копилку моей неприязни к нему.

Лимонад вышел отменный. Я взяла графин, один стакан – черта с два я буду подавать напитки этому высокомерному засранцу – и пошла в гостиную, прислушиваясь. Кажется, мое появление не осталось незамеченным, потому что, прежде чем я пересекла порог, голоса стихли.

– Разговор окончен, – твердо сказал мистер Хейз.

Аксель метнул в мою сторону сердитый взгляд и вышел.

– На удивление вкусно, – вынес свой вердикт старик, когда я отдала ему стакан с позвякивающими кубиками льда. Его руки по-прежнему тряслись, но он не пролил ни капли. – Я бы добавил водки, жаль, она не сочетается с моими таблетками.

– Я рада, – ответила я. – Могу я еще что-то для вас сделать?

– Нет, иди делай что хочешь. Тебе повезло: ужин мне обещала Анна, так что твою стряпню отведаем завтра. Верхом ездить умеешь?

– Нет, – честно ответила я, вспомнив предостережение Акселя насчет лошадей.

– Стоит поучиться. Попросишь