Тот, поняв его взгляд, кивнул, давая добро на пояснение, и Першин продолжил:

— Одной из ошибок предыдущей операции было и то, что посылаемых в тыл к немцам разведчиков снабдили фальшивыми документами. На тот момент разведка, — он бросил быстрый взгляд на полковника, — считала, что хорошо подделанные аусвайсы гарантируют безопасное передвижение по территории Кельце и его пригороду. Но…

— Мы уже объяснили капитану, что операция была плохо продумана, — прервал смершевца Кашин. — Просто объясните, майор, каким образом они попадут в город, а остальное им знать не обязательно.

Першин вздохнул и, задумчиво помолчав с полминуты, продолжил:

— На днях ко мне привели двух поляков — отца и сына. Задержали их не мои ребята, а люди из польской народной полиции, которые патрулируют улицы, — пояснил Першин. — Так вот, поляки эти приехали из городишка Бодзентын. Это не совсем город, а скорее что-то вроде городско-сельского поселения на северо-востоке от Кельце.

— Но ведь эта территория еще под немцами, — заметил Шубин. — Как же они на нашу сторону перебрались?

— Как-как… Вот так и перебрались, — развел руками Першин. — По лесным тропам проехали на телеге. Привезли на наш базар продать пару кулей соли. На нашем рынке, где всякий торговец своих конкурентов в лицо знает, чужаков сразу разглядели и ребятам из патруля на них указали. Те давай у них документы проверять. Так и выяснили, что они аж из Бодзентына прибыли.

— А в Кельце чего же им не торговалось? — усмехнулся Зубов. — Или там соль никому не нужна?

— Вот этот вопрос я и задал задержанным, — ответил Першин. — Тот поляк, что постарше, Петр Малецкий, ответил, что немцы в Кельце очень уж лютуют и всякую торговлю запретили. Поэтому им и пришлось ехать в Опатув. Вернее, их сюда местные мужики послали, чтобы обстановку разведать и им потом сказать, позволяют Советы торговлю вести или тоже всех разгоняют и народ голодом морят.

— Значит, их документы вы нам и дадите. Все правильно? — нетерпеливо спросил Зубов.

— Точно, — ответил Першин. — Тебе, капитан, быть теперь Петром. А ты, Толик, теперь будешь его сыном — Влодзимежем. Ты и выглядишь не на свои двадцать три, а моложе…

— Мне уже двадцать четыре, между прочим, — заявил Зубов.

— Тем более, — усмехнулся Кашин. — Немного подгримируем — и совсем за семнадцатилетнего парня сойдешь. Тем более что вы с этим Влоджимешем похожи.

— Точно — похожи, — подтвердил слова полковника Першин. — Немного короче подстричь — и совсем будет не отличить. Это еще один из моментов, почему выбрали именно тебя, Толик, а не Астафьева, например. А вот с Глебом нам придется повозиться. Старик Петр не так красив, как его сын. Впрочем, это мы обсудим позже. Кстати, именно старый Малецкий и повезет вас до города на своей телеге. Не до Кельца, а до Бодзентына. Не доезжая до города, оставит вас и будет ждать вашего появления у себя дома. Сынок его пока что останется у нас. В качестве, так сказать, гарантии, что старик не сдаст вас немцам или местным полицаям. Сын у него — единственный, и он за него трясется, как за самое дорогое.

— Старик Малецкий и будет вашим связным, — пояснил Кашин. — Будет сидеть тихо и ждать вашего возвращения или вестей от вас столько, сколько нужно. Это в его интересах — чтобы вы никуда не пропали, — добавил он. — Сына ему отдадут только после того, как вы вернетесь в Опатув.

— А если не вернемся? — хмуро поинтересовался Шубин. — Мало ли как обернется ситуация? Старик-то вроде как будет и ни при чем.

Першин и Кашин переглянулись, и майор ответил:

— Через пять дней, если от вас не будет никаких известий, мы пошлем к нему человека. В общем, разберемся в ситуации. Но ты, капитан, настраивайся на выполнение задачи, а не на провал ее. Помни, что сейчас вся надежда только на вас двоих.

— Все будет нормально, товарищ майор, — заявил Зубов и посмотрел на Шубина, ожидая, что тот подтвердит его слова.

Но Глеб промолчал. Нет, он не был настроен на неудачу. Он никогда не позволял себе думать, что что-то у него не получится и он или не вернется с задания, или не выполнит его должным образом. Но тем не менее по опыту он знал, что если игнорировать опасность, которая постоянно присутствовала во время проведения разведки, то это ни к чему хорошему тоже не приведет. Поэтому он всегда был осторожен, принимая какие бы то ни было решения. И осторожность его была не из-за его нерешительности, а продуманная и осмысленная. Именно она помогала ему в тылу врага делать правильный выбор и успешно выполнять все поставленные перед ним или перед его разведгруппой задачи. Однако всегда оставалось пресловутое «но», и это «но» Шубин никогда не сбрасывал со счетов. Может быть, именно по этой причине ему везло всегда чуть больше, чем другим разведчикам.

— Все, что вам нужно было узнать, мы, я думаю, вам сказали. — Полковник Кашин встал и направился к дверям. — Мне надо идти. Если у вас есть еще какие-то вопросы, товарищ майор и лейтенант Щербинин вам на них ответят.

Глава третья

Подготовка к заданию длилась целых два дня. Шубин и Зубов познакомились с отцом и сыном Малецкими и много с ними, а вернее, со стариком Петром разговаривали. Сын у пана Малецкого оказался глухонемым. Разведчики не только старались изучить манеру поляков говорить и изъясняться жестами, которыми обычно общаются с глухонемым, их походку и осанку, но и интересовались у Малецкого обстановкой в оккупированном немцами Кельце.

О партизанах Малецкий, конечно же, был наслышан, но самих их в глаза не видел и отзывался о них сдержанно. Зато рассказал о так называемой Свентокшиской бригаде, которая сотрудничала с немцами и помогала им вылавливать и убивать евреев, выявлять среди поляков и украинцев тех, кто был неблагонадежен для немецкого командования.

— Мы слышали даже, — рассказывал Петр Малецкий, — что в этой бригаде есть какой-то поручик по фамилии Юра, который раньше служил в Войске польском и который связан с начальником гестапо в Радоме. У нас в гмине[1] люди из бригады редко появляются. Теперь — редко, потому что всех евреев выловили и вывезли неизвестно куда…

— Ну, куда они их вывозили, это-то как раз понятно, — заметил Зубов.

— То и нам известно, — осторожно заметил Петр. — Но мы стараемся не говорить об этом.

— А к вам лично кто-то из Свентокшиской бригады заходил? — поинтересовался Шубин. — Как выглядят эти люди? У