Я поднялся на ноги. Наногу. Опираясь на стену пещеры, разглядывал тело, лежащее на холодном камне за тушей монстра. Воин не двигался. А я все еще мог стоять. Но то, как и с какой силой меч вошел в череп твари, говорили о том, что натеррианец во много раз сильнее меня. А раз так, то остается лишь одно объяснение его падению – он ранен куда серьезнее, чем я. Я поплелся к нему, чтобы проверить, дышит ли. Но когда обогнул тушу, то остановился, как вкопанный.

Воин был меньше меня ростом и на пару лет младше. Его обмякшие руки, казались совсем маленькими, а коротко стриженные светлые волосы были залиты кровью. Нога на бедре была разорвана. Тварь и его пыталась превратить в ужин. Наверное, до моего прибытия, они уже сражались за сухое укрытие от дождя. Его рукаизогнулась под неестественным углом, а из-под тела разлилась огромная лужа крови.

Я открыл карман, к которому так не хотел прикасаться. Насолить отцу и сбежать, выкрав последнее магическое лекарство, оставшееся со времен, когда Натерра еще пыталась наладить отношения с Сангвисом, показалось мне наилучшей идеей. Поэтому до того, как я украл доспехи у воина, успел пробрался в королевский тайник и забрать пузырек с магическим лекарством, созданным из последнего источника чистой магии рода Матери-королевы. Послы Натерры привезли его в дар Фредерику вместе с предложением о заключении союза между королевствами.

Сомнения разрывали меня на части. Казалось глупым отдать «спасение» воину, благодаря которому я остался жив, и надеяться, что, когда он очнется, не прикончит меня, осознав свой опрометчивый акт милосердия. Но бросить его, выпить лекарство и вернуться к своим, будто ничего и не было, тоже казалось неправильным. Как поможет лекарство я не знал, но надеялся, что один из нас все-таки сможет выйти из пещеры.

Я колебался ровно столько, сколько понадобилось лужице его крови достичь моего ботинка. Натеррианецточно не выживет. Я перевернул воина на спину, разомкнул его губы и влил магическое лекарство. Никто не говорил, сколько нужно времени, чтобы магия подействовала, а если до того момента натеррианец умрет, все будет зря.

Чтобы добраться до кровоточащей раны и зажать ее, я стал расстегивать пряжки натеррианской брони, пытаясь запомнить все детали экипировки врага. В его броне было много отдельных деталей, которые создавали единый корпус. Однако, если не всматриваться и не пытаться содрать доспех с умирающего врага, будет казаться, что все сплошной металл. Это гораздо удобнее, чем наша броня. Так не нужно переплавлять целый доспех, достаточно заменить лишь его часть. Если кровавые делают такое, значит отец ошибался, говоря, что скоро Натеррой будут владеть чудовища.

Освободив спину воина от доспехов, я понял, что чудовище пронзило его насквозь. Для того, чтобы зажать рану и на животе, выигрывая время для лекарства, я стал отрывать остальные части экипировки, переворачивая натеррианца на спину.

Как же я удивился, когда у воина под доспехами оказалась грудь.

Глава 4

Глава 4

Мемория – 6 лет назад

Я очнулась со странным привкусом во рту. В нос ударил ужасный запах сырости. Значит я все еще в пещере. Потянувшись к ножнам на ноге, я поняла, что кинжалов нет, как и доспехов.

– Проснулась, – раздался голос где-то рядом. – Не переживай, оружие в целости и сохранности, но подальше от твоих рук. Не знал, как отреагируешь, когда очнешься, поэтому решил, что так будет лучше.

– Не уверена, что ты понимаешь значение слова «лучше». – Я продолжала лежать, пытаясь понять, насколько цела после столкновения с тварью.

– Смотрите-ка, она говорит. – Голос со стороны закашлялся. – А то последние несколько часов я думал, что ты можешь общаться только звуками.

Я привстала, опершись на локоть. Он сидел у противоположной стены пещеры. На вид лет 16. Пацан из королевства Сангвис. По его доспехам нельзя было сказать, к какому отряду он принадлежит, потому что помимо крови, они были весьма заляпаны грязью.

Каштановые волосы, чуть спадали на лоб, создавая романтичный образ, будто он не воин, а какой-то принц из сказки. Нахальная улыбка, синие, будто ледяной океан глаза, разбитая губа и синяк, уже налившийся фиолетовымна скуле.

– Мне пришлось снять твои доспехи, чтобы остановить кровь, – сказал он, а после закашлялся.

– Это все, что ты сделал? – Я приподняла бровь, удивленная тем, как спокойно он ведет этот диалог, ведь я смогла понять, что он из Сангвиса, а он понял, что я из Натерры.

– Нет не все, но об остальном тебе знать нельзя. Иначе мне придется тебя убить. Но поверь, я был джентльменом и о том, о чем могла бы переживать девушка, тебе переживать не стоит.

Я сохраняла спокойное выражение лица, потому что ему не стоило знать, что именно о том, о чем могут переживать девушки, я вообще не забочусь.

– Ты сам ранен. И судя по тому, что мое ранение даже не чешется, а ты щуришься от боли, ты отдал мне какое-то лекарство.

– Ну вот, кажется мне все-таки придется тебя убить, – сказал он, усмехнувшись и снова закашлявшись.

Забавно, что ему было весело, ведь судя по тому, как тяжело он дышит, еще чуть-чуть и парень сам рухнет на пол бездыханным телом.

Я понимала, что он из вражеского королевства. Понимала, что он враг. Понимала, что скорее всего еще на моменте, где я наблюдала, как тварь пытается раздобыть себе его мясцо на обед, не нужно было вмешиваться. Но я не могла бездействовать, потому что никто не заслуживает быть съеденным, как корм бешеной собаки.

Еще я удивлена. Сама помогла ему потому, что имне нужно было избавиться от чудовища. А он отдал последнее чудодейственное средство врагу изблагодарности ?

Я чувствовала слабые волны энергии, идущие от него. Что это? Магия? Невозможно. Но обдумывать это сейчас не было времени. У парня слишком много травм и большая кровопотеря. Это я тоже чувствовала. Как видела ядовитую слюну чудовища, попавшую на его руки. Не уверена, что в нем есть хоть капля магии, но, если яд его не прикончил, значит и мою «помощь» примет. В любом случае других вариантов у сангвийца нет.

Может быть я наивная дурочка, но сейчас точно знаю, чтохочу сделать.

– У тебя есть один шанс ответить на вопрос правильно. – Я села, облокотившись спиной на противоположную стену пещеры.

– Люблю викторины. – Он все еще пытался улыбаться. Обворожительное