перестроив маршрут, он мгновенно очутился рядом. Поклонился, выглядя абсолютно спокойным. — Мы ждали вас после ужина. Уже управились с делами?

— Что происходит? — вопросил, пропустив его интерес мимо ушей.

Мой взгляд незамедлительно вернулся к невесте, переговаривающейся с лакеями.

Поразительная женщина. Всего день в моем Доме, а ведет себя как хозяйка с приличным стажем. И это в ее-то двадцать три года.

— Госпожа изволила заняться приготовлениями к балу, — известил мажордом. — Она уже составила меню, выбрала ткани, цветы, развлечения на вечер, подобрала музыкальные композиции… — принялся перечислять он, но я быстро перестал вслушиваться, пойманный Кейтрин на наблюдении.

Наши глаза встретились, и девушка первой поприветствовала меня кивком головы. Не спешила увести взор, стоя на одном месте со сцепленными в замок пальцами. Осанка ровная, благородная, как и всегда. Стройную фигурку облачало переливчатое голубое платье с открытыми плечами, на ключицах лежало тоненькое колье, а в ушах серебром блестели ниточки сережек.

Как и вчера, она выглядела восхитительно. И особое очарование ей придавал блеск уверенности и стойкости в глазах, сияющих ярче летнего неба.

Такую не сломить, не приручить. Такой не наступить на горло, не навязать свое мнение. Она доказала это еще тогда, когда не опустила руки после смерти брата и его жены, взяла под крыло двух сирот и поступилась своими интересами ради их будущего. Согласилась стать мне женой и родить наследника. Но, отказав вчера, показала еще и то, насколько ранима и как сильно нуждается в понимании.

Должно быть, я настоящая скотина, раз позабыл о женских чувствах. Совершенно сбили с толку ее решимость и бесстрастность, и по глупости своей я принял ее за равную, словно передо мной стоял такой же, как и я, дракон.

Но она девушка. Какой бы сильной ни казалась, она была и остается хрупкой девушкой.

— Господин? Вы меня слушаете?

Настойчивый голос Генри вынудил увести от невесты глаза. Понятия не имею, как долго мы пялились друг на друга, находясь на приличном расстоянии, но она определенно возликовала, что одержала надо мной верх в этой немой битве взглядов.

— М, что? — Я сосредоточил все свое внимание на дворецком, пытаясь вспомнить, о чем он говорил.

Однако мыслями уже завладела упорная девица, умело и без страха хозяйничающая в Доме, будто живет здесь по меньшей мере год. Не забитая мышка, хотя я опасался, что именно такой она тут и предстанет.

Генри тяжко вздохнул, кажется, поняв, что я прослушал все, о чем он мне вещал.

— Госпожа пометила несколько спорных пунктов, — он протянул мне блокнот, испещренный записями. — Сказала, что хочет, чтобы вы посмотрели и, если вам что-то не понравится, оповестили ее. Она постарается прийти к компромиссу.

Надо же... Эта женщина еще и мнения моего ждет, хотя наверняка страшно обижена за вчерашнее.

Я надеялся как можно быстрее искупить вину. И начать решил с цветов.

Любопытно, как она отреагировала на утренний подарок?..

— А куда леди поставила цветы? — спросил, забирая из рук дворецкого блокнот.

Он вскинул черную бровь.

— Цветы?

— Розы в коробке.

— А-а… — протянул, резко утратив боевой настрой. Вину в серых глазах я ожидал увидеть меньше всего. — Она их отослала, господин.

— Что, прости?

— Отослала, — невозмутимо повторил он. — Сказала, розы не любит и ждет дары и слова лично от вас, а не передачки через других. И сюрпризы, к слову, госпожа не выносит. Сначала хотела украсить розами вашу уборную, но в итоге раздала их служанкам.

Клянусь, у меня чуть глаз не задергался после такого откровения.

Не приняла подарок? В самом деле?

Это… так необычно, а главное, впервые для меня, что я даже не понимаю, чего хочу: злиться, ругаться или продолжать поражаться пламенному характеру будущей жены.

Отвергла и раздала! С ума сойти!

Не любишь розы, значит? Чудесно.

Не позволяя раздражению выйти за черту дозволенного, твердым шагом направился к девушке, не обращая внимания на увязавшегося за мной мажордома.

Она почувствовала мое приближение за несколько секунд до того, как я оказался рядом. Вскинула глаза, смело встретила взгляд и даже сощурилась, невольно намекая, что до сих пор держит обиду.

Как пить дать первой не заговорит.

— Какие цветы вы любите, миледи? — процедил сквозь зубы.

Неожиданный вопрос поверг ее в замешательство, но с ответом она нашлась быстрее, чем я понял, что от нее пахнет персиками и жасмином.

— Гортензии.

Осознав, по какой причине я поинтересовался, она позволила легкой довольной улыбке украсить лицо.

Как зачарованный, я проследил за движением припухлых губ и, не удержавшись, воровато втянул ее запах.

Изысканный, нежный, сладковато-холодный.

Вкусный и…

… дурманящий.

— Что-то еще? — прервала она повисшее молчание.

Я моргнул, как пойманный на шалости ребенок. Внезапно почувствовал множество чужих взглядов. Все наблюдают. Слушают, хоть и делают вид, что заняты своими делами.

Однако излишнее внимание меня ничуть не покоробило, и я сделал то, что хотел. Громко и четко.

— Я прошу прощения, миледи, за вчерашнюю грубость. Мне крайне жаль, что я стал причиной вашего гнева. Подобного не повторится. И я подожду, — на последней фразе я понизил голос до шепота, желая, чтобы это услышала только она. — Неделю, как вы и просили.

Теперь уже невеста пару раз растерянно моргнула. Но когда я ей кивнул, она так же кивнула в ответ.

— Я изучу, — показал ей блокнот, — и сообщу, если возникнет необходимость в изменениях.

Не дожидаясь никаких слов, развернулся и молча направился к себе в кабинет.

В сердце, несмотря на принесенные извинения, бушевал огонь злости. Нервировала ее холодность, бесило спокойствие, возмущали уверенность и драконья гордость. До дрожи в груди. До осознания своей ничтожности.

Раздражает. Целиком и полностью. И поведение, и упрямство, и… запах…

Проклятье.

Эта девушка не просто бросает мне вызов. Она искусно побеждает.

8. Добивай, жена. Кейтрин

Сегодняшний день меня жутко вымотал.

Нет…

Он разбил мою тушку на мириады вопящих осколков, и я с трудом нашла силы на то, чтобы переодеться. В конце дня я предпочитала менять наряды на сорочки самостоятельно, но на сей раз не стала пренебрегать помощью камеристки.

Как только та удалилась, я растеклась по кровати, уткнувшись носом в прохладную пуховую подушку.

Ниточки сна потянулись к сознанию в ту же секунду, и пока слабость не вырубила меня окончательно, я прогнала в мыслях список дел на завтра и то, что удалось сделать сегодня. А сделала я немало, чем была крайне довольна, невзирая на последствия в виде кошмарной усталости и головной боли.

На самом деле мне не следовало взваливать на себя хлопоты по подготовке к балу, ведь фактически