— Живо камни таскайте, в суму кидайте!

Натаскали они камней, в суму накидали, а малец туда же залез. Велит:

— Теперь зашивайте и домой бегите!

Зашили дети суму и домой побежали. Проснулся Тала-медведь, потянулся, спрашивает:

— Все ли вы там в моей кисе живы?

— Все, все живы! — отвечает мальчик.

Взвалил Тала кису на плечи и аж осел под неподъёмным весом.

— Ох, тяжко! — говорит. — Зато хватит вкусного мяса надолго!

Еле-еле дотащил Тала свою ношу до дома. Залез на земляную крышу, кричит в дымовую дыру хозяйке-медведице:

— Эй, Талахке, готовь большой берестяной котёл! Я много вкусного мяса принёс! Повесила Талахке над очагом большой глиняный котёл, берестой выстланный, воды налила, огонь развела.

— Готово! — сообщает медведю. — Давай мясо!

Развязал Тала кису, над дырой вытряхнул — камни посыпались, котёл разбился, вода пролилась, огонь погасила. Дым столбом стоит. Взревела медведица, а Тала наверху не слышит. Ещё раз кису тряхнул — вывалился из неё малец, в тупу через дыру влетел, сел в сторонке, в руке ножичек зажал, ждёт, что дальше будет. Вошёл Тала в дом, на хозяйку рычит:

— Почему котёл разбит, почему очаг погас, почему мясо не варится?

А Талахке ему в ответ ревёт:

— Зачем вместо мяса камни кидаешь?

Смотрит Тала: правда, камни лежат. Удивился, говорит:

— Ну, один вкусный ребятёнок всё же есть, вон сидит, давай хотя бы его сварим.

Тут мальчик чиркнул ножом о камень — аж искры посыпались, да как закричит:

— Стой на месте, Тала-медведь! Мой отец колдун, моя мать колдунья, мой дед колдун, моя бабка колдунья, а я и вовсе самый великий колдун! Это я детей в камни обратил!

— Ух ты! — удивился Тала. — Не стану я варить тебя, великого колдуна. Только ты за это из камней снова мясо сделай! Я голодный, жена моя, Талахке, голодная, сынок мой, Талашка, в люльке спит голодный!

— Что ж, — говорит малец, — это можно. Тащи большой медный котёл, хворосту принеси да огонь разожги!

Спешат медведи его указания выполнить: Тала за медным котлом помчался, Талахке — за хворостом. А малец-пострелец камни из дома выкинул, только один оставил, выхватил из очага головешку, в тряпку завернул да поверх Талашки в люльку положил. Сидит, люльку качает. Прибежал Тала — принёс котёл, прибежала Талахке — принесла хворост.

— Давай скорее вкусных детишек, будем обед варить!

Отвечает им мальчик:

— Тут ваш сын Талашка заплакал. Пока я с ним возился, все дети разбежались. Зато теперь крепко спит Талашка! — И показывает головешку в люльке.

Заревела Талахке-медведица, заревел Тала-медведь:

— Ой, беда! Что же ты наделал?! Сына нашего, Талашку, загубил, в головешку горелую превратил!

А мальчик снова чиркнул ножом о камень — аж искры посыпались, да как закричит:

— Мой отец колдун, моя мать колдунья, мой дед колдун, моя бабка колдунья, а я и вовсе самый великий колдун! По мне — что головешка, что Талашка, но могу всё назад обратить и сына вашего вам вернуть! Только отнесёшь меня за это, Тала, домой!

— Отнесу, отнесу, тотчас отнесу!

Мальчик головешку под печь незаметно сунул, ткнул кулаком в бок Талашку, тот проснулся и заорал во всё горло.

Радуется Тала, радуется Талахке, всего Талашку облизали. А малец-пострелец вскочил на плечи медведю, сел верхом и повелевает:

— Неси меня домой, как обещал!

Ну, Тала и понёс. Донёс до озера, где саамы рыбу ловят, говорит:

— Беги дальше сам. Боюсь дальше идти!

А мальчик чирк ножичком:

— Мой отец колдун, моя мать колдунья, мой дед колдун, моя бабка колдунья, а я и вовсе самый великий колдун! Это озеро я сделал! Хочешь — и тебя в такое же превращу?

— Не хочу, не хочу! — затряс головой Тала да так помчался, что быстрее ветра до стойбища добежал.

Тут саамы схватили медведя, связали:

— Попался, малодушный негодник, Тала! Зачем наших детей воруешь?

— Развяжите меня! Отпустите! — тоненьким голоском взмолился Тала. — Я открою вам, что делать, чтобы медведи ваших детей не воровали.

Развязали саамы Талу, ждут, что он скажет.

— Во-первых, нужно, чтобы дети слушались матерей. Во-вторых, у них должно быть храброе сердце. Ну и наконец: при встрече с медведем следует смотреть ему прямо в глаза. — Молвил так Тала-медведь и в лес убежал без оглядки.

С тех пор саамы с малых лет не боятся медведей. Встретят Талу в лесу, храбро в глаза ему глянут, и он не трогает их, уходит. Но того, кто маму не слушается, медведь завсегда утащит. И возразить тут нечего — ослушник сам виноват!

Морская бабушка

Чтобы прожить, промышляли рыболовством. Лодки у них были деревянные, оленьими жилами шитые, маленькие да вёрткие. В плохую погоду на таких лодках рыбакам нелегко приходилось. Баренцево море суровое, штормовое, а на нём частые бури. В бурю и в губе не укрыться. Волны в заливе гуляют — почище чем в открытом море.

Собрались как-то саамы и стали думать: не поискать ли другое место для погоста. Уж больно Териберская губа всеми ветрами продувается да штормами умывается.

А Моресь-аканчь — Морская бабушка, — что жила промеж них в погосте, слушала-слушала и говорит:

— Мой прадед здесь рыбу ловил, и дед, и отец, и муж, а теперь вот сыны и внуки. Стыдно мне за вас, рыбаки. Кто же из родных пенатов уходит?

В ответ на её слова спор завязался.

— Ладно, — говорит Морская бабушка, — избавлю я вас от непогоды, от бурь.

Не поверили ей саамы.

— Как же ты избавишь нас от непогоды? — спрашивают.

— Скоро увидите, — отвечает она.

— Нет, — не унимаются саамы, — скажи, где ты защиту возьмёшь?

— Приведу в Териберку часть земли Цып-Наволока, вот и защита вам будет, — молвила Моресь-аканчь.

— Ну и бабушка! Что надумала!

А она говорит:

— Вы спать ложитесь и из жилищ своих, из веж, не выходите, на море не смотрите, пока я вас сама не позову.

Пообещали саамы сделать так, как старушка велела, и спать пошли.

Развела Моресь-аканчь большой костер, положила в него треску. Суп варит, китовым плавником помешивает да слова тайные говорит. Поднялась страшная буря, густой туман землю и воду будто плотным покрывалом накрыл. Морская бабушка по морю, аки посуху, вмиг до нужного места добралась, оторвала от полуострова Рыбачьего большой кусок земли и поплыла на нём к Териберке. Тут и утро настало. Небо прояснилось. Туман рваными