— Это мои дети, на минуточку, — вцепилась я в ручки переносок, пытаясь вырвать их, а у майора хватка бульдожья и взгляд до того тяжелый, что я на себе ощутила эту неподъемную ношу.

— Так я и не претендую на твоих детей, — пресек меня Северов грубовато, а увидев, как я раздулась от злости, выдохнул и сбавил тон: — Эль, прекращай хорохориться. Я же хочу тебе помочь. Набегалась ты и без того за сегодня. Хватит с тебя. А я заманался тебя по всем вокзалам искать. Пойдем, — взмахом массивного подбородка с жесткой щетиной указал он на выход. — Сядем в кафе, поговорим. В спокойной обстановке обсудим, что мы будем дальше делать.

— Мы? — разинула я рот. — Да что вы говорите такое? Нет никаких нас.

Вот нет чтоб согласиться, а я снова взбрыкнула в защитной реакции, но потом всё же захлопнула варежку и взяла все свои эмоции под контроль.

Как бы то ни было, но, похоже, этот Северов — единственный человек в округе, который хоть что-то делает для меня и моих деток. Глупо с моей стороны отказываться от его помощи. Может, он не такой уж и плохой. Искал вот меня по вокзалам, а законному мужу хоть бы хны, где мы, как мы, хоть сгинем, ему наплевать.

— Хорошо, ваша взяла. Давайте обсудим ситуацию, коль уж не шутите, — сдалась я, ну просто выдохлась уже, устала, да и детишки пока сладко спали. Сейчас самое время расставить все точки над “i” и разойтись с миром по разным сторонам.

— Отлично, — довольно ощерился майор. — Покладистой ты мне нравишься больше.

Нравлюсь больше? Ах, ему нравятся покладистые? А норовистых стороной обходит?

Он же не флиртует со мной? Да нет, вряд ли…

И мы двинулись к выходу. Северов уверенным шагом шел впереди, а я плелась за ним следом, ничего не видя перед собой, кроме него самого. Ну и стена, конечно. Такую ничем не возьмешь, не снесешь. Настолько у него впечатляющее телосложение, что переноски в его ручищах казались игрушечными. И тут в моей голове пронеслась мысль, что ему очень идет этот образ заботливого папаши, но я сразу же отмахнулась от нее. Еще чего…

— А ну-ка, подержи, — Гордей сунул мне переноски в руки, когда мы оказались на торце вокзала.

— А вы куда? — перепугалась я чего-то, сама не поняла чего. Наверное, подумала, что Северов всё же решил меня бросить. А это добило бы меня окончательно.

И когда он начал от меня отдаляться, шагая к темному закутку, откуда жутко воняло помоями, я чуть было не выкрикнула: “Мужики, да все вы одинаковые! Сначала давай вместе, а потом разбирайся-ка ты сама”, но вовремя прикусила язык.

— Стой, где стоишь, я сейчас! — бросил Гордей, а после слился с темнотой, и я ничего больше не видела, как бы ни пыталась напрячь зрение.

А вот слух меня не подводил. Я слышала столько отборного мата, что у меня уши в трубочку сворачивались. Некоторых слов я даже не знала, но звучали они уж очень неприлично и колоритно. А потом маты разбавил противный писк и на меня побежало из темноты что-то…

Как только поняла, что это десятки жирных крыс бросились от Северова врассыпную, я как раскрыла рот, намереваясь завизжать, да вот только материнский инстинкт научил меня одному важному правилу: если надо поорать, ори в себя. Так и проглотила свой испуганный визг и вжалась спиной к стеночке здания.

Следом из темноты выплыла могучая фигура Северова.

— Танцуй, Элечка, — протянул он самодовольным тоном, держа руки у себя за спиной. Неужели сумку нашел?

— Танцевать? Вы сейчас серьезно? — изумилась я, хлопая ресницами.

— Серьезней не бывает, — кивнул он и выжидающе посмотрел на меня.

— А вас ничего не смущает? У меня же дети, — нашла я в своей пустой голове, как мне показалось, весьма уважительный предлог, а ему хоть ты тресни.

— А ты попробуй, — настаивал.

Для вида я таки сделала пару неумелых па, поняв, что Северов так просто не отвяжется. Правда, тем самым я только рассмешила майора. От его грудного смеха морозный воздух завибрировал.

— Забавная ты, Эля. Ну ты чего? Я же пошутил, — он подошел ко мне, вынул из кармана какой-то прозрачный пакет с защитным клапаном, расправил его и вложил внутрь мою сумку, словно вещдок.

— Вы и правда нашли ее! — воскликнула я радостно, не сразу поверив своим глазам.

Но нет. Это была моя сумка. И брелок висел на месте.

— Ага, внутри паспорт и папка с документами. Только пусть пока побудет в сейф-пакете, — закрыл он клапан на пакете и сунул под мышку, следом достал из кармана влажные салфетки и стал усердно вытирать свои руки. — А то еще, не дай бог, заразу какую подцепишь. Дома лучше продезинфицируй.

— Так и сделаю. И это… Спасибо вам большое, не знаю, что бы я без вас делала, сама бы я точно туда не полезла, а вы… Вы отважный, грязи не боитесь… И грызунов, — рассыпалась я в благодарностях и комплиментах, уже и позабыв, что изначально разговор у нас с ним не заладился.

Настолько меня впечатлили его забота и внимательность.

— Работа такая у меня. Обязывает, — коротко ответил он, с сосредоточенным видом оттирая свои руки.

Майор извел на себя всю упаковку влажных салфеток и только потом взял у меня переноски.

— Так если вы сумку нашли, может, я домой к родителям поеду? Вдруг электричка еще не уехала, — стала я упрашивать, вновь поспевая за его широкими шагами. Ну просто зачем ему со мной говорить? Что обсуждать? Сам же сказал, что на детей не претендует. А мне от него ничего не надо.

— Да уехала твоя электричка давно, успокойся, Эль, успеешь еще домой, — отрезал Северов. — Греться пошли.

В этот момент мы как раз подошли к круглосуточному кафе “Привокзальное”. Как-то умудряясь открыть дверь ногой, Гордей пропустил меня внутрь забегаловки. А стоило ему переступить порог, как все посетители, преимущественно мужчины, резко смолкли, нахохлились, а кто-то вообще выскочил пулей на выход. Совпадение или нет, но у меня складывалось такое впечатление, будто майор Северов держит в страхе весь железнодорожный район, а возможно, и не только районом дело ограничивалось.

Я огляделась по сторонам, пытаясь оценить обстановку и понять, насколько безопасна она для Настюшки и Дениски.

Да какое же это кафе?

Скорее, забегаловка для бродяг и выпивох. И контингент соответствующий. И обстановка. Детям тут точно не место.

— Согласен, не самое лучшее местечко для первого свидания, но у нас и не свидание, — отметил Северов, обходя