выпишут. Я приеду за тобой и заберу домой. Надеюсь, дома ты станешь покладистее, потому что больше я не потерплю твоих проделок и сопротивления.

 

Стас не дожидается от меня ответа. Смотри на моё лицо в последний раз, а затем покидает палату, уверенный в том, что он победил и что всё под его контролем.

 

Я ещё некоторое время сижу на полу, пытаясь отдышаться и прийти в себя, а затем меня возвращает в реальность, плачь Дамира. Он проснулся и захотел есть. Только вот кормить его у меня было уже нечем.

 

Дамир поел совсем немного, потому что молоко в моей груди быстро закончилось и больше не прибывало.

 

Спустя пару часов мучений и голодания Дамира, ко мне вдруг дошло, что у меня пропало молоко… Стресс и волнение сделали свое дело.

 

Я сказала это медсестре и спустя некоторое время мне принесли бутылочку, смесь и рассказали, как её готовить.

 

Вот так мы перешли на искусственное вскармливание.

 

Вот так, я потеряла одну из тех моментов своей жизни, которая приносила мне невероятную радость.

 

Это не огорчило меня, не разбило до конца… Хотя я была уже на грани. А наоборот, заставило больше думать и искать выход из сложившейся ситуации.

 

Остаток дня прошел спокойно… Больше не было тревог и переживаний. Я расслабилась и полностью посвятила себя своему малышу. Вела себя спокойно и уравновешенно, пытаясь втереться в доверие к врачам и медсестрам, которые за мной наблюдали и тем самым сбить их с толку.

 

Периодично я выходила в коридор и выглядывала ту женщину-уборщицу, которая вчера дала мне телефон.

 

По своим мысленным подсчетам, пришла к выводу, что вчера у нее была дневная смена, а значит сегодня могла быть ночная… И я с нетерпением ждала вечера.

 

И как оказалось, я не ошиблась со своими подсчётами. Уже после восьми, по коридору ходила именно та уборщица, которая однажды мне уже помогла.

 

Я наблюдала за ней некоторое время и, дождавшись подходящего момента (когда она поравнялась с дверью моей палаты, а в коридоре не оказалось посторонних глаз), я схватила женщину за руку и молча, затянула внутрь.

 

В десять должны закрыть дверь моей палаты на замок, а значит, у меня не было времени на сомнения или раздумья.

 

- Девушка, что вы делаете? - испуганно спросила женщина. Ей было лет сорок пять.

 

- Пожалуйста, не бойтесь… Я не причиню вам вреда…, - бросила быстро, подняв перед собой руки, якобы показывая ей, что обезоружена. – Я в отчаянии… Пожалуйста, помогите мне, - прошу жалобно. – Мой муж убьет меня и моего малыша, если я вернусь домой… А здесь все против меня, - бросаю со слезами на глазах. Лишь бы помогла.

Лицо женщины тут же смягчилось… Особенно после того, как в кроватке она увидела моего малыша.

 

- Чем я могу тебе помочь? – спросила она.

 

- Вы уже давали мне свой телефон… Помните? Это было вчера… Пожалуйста, можно я возьму ваш телефон ещё раз, - попросила, сложив свои ладошки в умоляющем жесте.

 

- Я слышала о тебе… Ты под строгим контролем у начальства. Причины я не знаю, но... Я тебе помогу… Только вот ты должна понимать, что у меня из-за тебя могут быть проблемы, - добавила она.

 

- Да… Конечно! Я всё понимаю и никому ничего не скажу. Клянусь! – заверила.

 

Женщина тяжело выдохнула, после чего приоткрыла дверь и выглянула в коридор. К счастью, там никого не было, поэтому она достала из кармана свой мобильный телефон и протянула его мне.

 

Я схватила его и приступила быстро набирать заветные цифры. После чего прижала телефон к уху и начала ждать. Пошли гудки, протяжные и бесконечные. Но вызов никто не принимал.

 

Я попробовала позвонить один раз, потом второй и третий. Несколько раз я даже проверила номер, правильно ли я его ввела, но… Всё было тщетно.

 

Конечно, если папа в тюрьме, он не может принять вызов в любой момент, но с другой стороны он же почему-то оставил номер маме. Значит, знал, что я могу позвонить ему в любое время и рассчитывал на что-то.

 

Но сейчас он не принимал вызов и каждый новый звонок, всё больше и больше увеличивал во мне отчаяние и панику.

 

- Не берет? – спрашивает женщина. Я подняла на нее взгляд и увидела её возле кроватки со своим сыном. Она с нежностью смотрела на малыша, слегка покачивая кроватку.

 

- Нет, - говорю обреченно, разом теряя все силы.

 

Отхожу к своей кровати и устало опускаюсь на край. Папа – был моей последней надеждой.

 

- Попробуй ещё, - подбадривает меня женщина. Я пробую. Беспрерывно пробую. Но вызов никто не принимает.

 

Тогда я подумала, что возможно папа занят или не сможет перезвонить мне сразу, или может, не принимает вызовов, потому что я звоню с незнакомого ему номера… Именно поэтому я решаю отправить ему короткое сообщение. Возможно увидев его, он всё поймет и сам наберет меня?

 

«Пап, перезвони мне. Срочно! Вопрос жизни и смерти! Время у меня будет только до завтра, потом я не смогу с тобой связаться», - пишу и отправляю.

 

Смена уборщицы до утра и если папа до этого времени сможет перезвонить, значит, я спасена… В другом случае, я не знаю что мне тогда делать.

 

Бежать из больницы без денег и с грудным ребенком на руках, который сейчас уже ест смесь… Это то же самое, что убить его собственными руками.

 

Я не могу так рисковать Дамиром… Собой, да… Но не им.

 

Когда дело сделано, я возвращаю телефон уборщице со слезами на глазах.

 

- Не получилось? – спрашивает она.

 

Я отрицательно качаю головой, и ещё больше плачу. Это уже от безысходности.

 

- Если он перезвонит, пожалуйста…

 

- Я сообщу, - обрывает она.

 

- Спасибо, - отвечаю. – Вы мне очень помогли…

 

- Да не за что…, - бросает женщина, подходя ко мне ближе и опускаясь рядом со мной на кровать. – Так что ты уже наделала? – вдруг спрашивает.

 

Я горько смеюсь, сквозь слёзы.

 

Такая жалкая.

 

- Муж решил прикрыть свои грешки, - отвечаю, потирая синие запястья на руках.

 

-