глинтвейна и протянула им по одной. Он пах восхитительно, а на вкус был еще лучше, сразу согревая.

— Итак, вы, ребята, сказали, что вам нужно было застелить раскладной диван? — спросила хозяйка, проницательно глядя на них, как будто не верила, что они не пара.

— Да, — ответил Грейнджер с некоторым сожалением.

— Это совсем не проблема. Все будет сделано, пока вы будете ужинать. Кроме того, я думаю, что все готово. Вот, ваш ключ от номера двадцать три. Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится, и я надеюсь, что вы прекрасно отдохнете здесь!

Они поблагодарили женщину и направились вверх по деревянной лестнице. Грейнджер повернул ключ в замке и широко распахнул дверь.

— Добро пожаловать в нашу обитель! — сказал он

У мужчины вырвался смешок, скрывавший нервозность. Ноэль ахнула.

— Это так прекрасно! — сказала она, входя в комнату и оглядываясь, от глинтвейна ее щеки слегка порозовели, а глаза заблестели.

Там была огромная кровать с балдахином, деревянные панели на стенах и уютные ковры по всему полу. В камине горел реалистичный электрический огонь, а в комнате даже стояла маленькая Рождественская елка, сверкающая волшебными огоньками и безделушками. Ванная была большой и красивой, и даже диван выглядел очень удобным, большое улучшение по сравнению с кроватями мотеля, на которых Грейнджер спал в течение последних нескольких дней, и огромное отличие от его армейских коек.

Грейнджер поставил сумку Ноэль и свой армейский рюкзак на пол.

— Я умираю с голоду! — объявил он. Мужчина чувствовал запах готовящейся в ресторане еды, и от этого у него текли слюнки. — Ты не хочешь освежиться перед ужином?

— Всего две минуты, — ответила девушка и зашла в ванную.

— Не торопись, — сказал Грейнджер.

Он подошел к окну и посмотрел на снег. Когда он проснулся сегодня утром, ему и в голову не приходило, что его день закончится тем, что он все еще не найдет своего взбалмошного брата, а вместо этого будет делить гостиничный номер с красивой женщиной, которую, по словам его медведя, он искал всю свою взрослую жизнь.

«Судьба действует очень таинственным образом», — подумал Грейнджер.

Три часа назад ему хотелось придушить брата за весь тот стресс, который он причинил их родителям, но сейчас он хотел только обнять его за то, что тот привел к нему Ноэль. Мужчина не понял, что она была его парой, когда впервые увидел ее в кафе, она была просто хорошенькой девушкой, которая наступила ему на ногу своей крошечной ножкой. А потом, когда он увидел, что она плачет, он остро почувствовал ее горе и захотел утешить. И только через несколько минут, когда они разговаривали, Грейнджер почувствовал себя так, словно в него врезался метеорит.

Он обернулся, когда Ноэль вышла из ванной. Она выглядела еще красивее, чем раньше. Ее сладкие полные губы были краснее, а глаза казались темнее, дымчатые и соблазнительные. Ее волосы тоже выглядели очень мягкими и шелковистыми. Ему было интересно, какие они на ощупь.

— Готова, — произнесла девушка с улыбкой.

Ресторан был маленьким и уютным, с красными вельветовыми банкетками, камином, деревянными панелями и множеством других рождественских украшений. Они были одной из трех пар, обслуживаемых мужем женщины, которая их зарегистрировала. Когда тот принес меню, снова началась снежная буря, и они вздрогнули, радуясь тому, что им тепло и уютно, чувствуя тепло открытого огня, в то время как снаружи завывал ветер.

— Это так здорово, — сказала Ноэль, и свет свечи отразился в ее глазах, превратив их в огромные яркие озера.

Она вдруг стала такой же счастливой и беззаботной, как ребенок.

— И у меня такое чувство, что еда будет еще лучше, — сказал Грейнджер, жадно просматривая меню.

— Ух ты, можно даже устроить целый рождественский ужин: индейка, фарш, картофель, морковь, брюссельская капуста. Хотя, наверное, это уже чересчур, — Ноэль засмеялась, виновато, застенчиво, по причине, которую он не мог понять.

Но он мог сказать, что она действительно хотела заказать еду, несмотря на свое высказанное нежелание.

— Да ладно, я думаю, мы это заслужили. Это был тяжелый день для нас обоих, — проговорил мужчина.

Она повернула к нему свои сияющие глаза, и озорная улыбка скользнула по ее губам.

— Хорошо, — согласилась Ноэль. — Ты совершенно прав.

— Два рождественских ужина, — сказал Грейнджер официанту, когда тот подошел. — Какое ты любишь вино? Красное? Белое?

— Красное, — ответила она.

Когда они закрыли меню, ему пришло в голову, что у Ноэль, вероятно, было не так уж много настоящих рождественских обедов, и это опечалило мужчину.

— У меня такое чувство, что твоя мама готовит хорошие рождественские ужины, — весело сказала она.

— Да, самые лучшие. Она прекрасно готовит. На самом деле я не был дома на Рождество уже три года, так что прошло много времени с тех пор, как я праздновал его.

— Ты был на службе?

— Да. Хотя все было не так уж и плохо. Армия устраивает для нас кое-какие развлечения, и мы едим индейку. Хотя, повар должен работать с тем, что у него есть в пустыне!

— Должно быть интересно!

— Угу. Все, что ты ешь в армии, каким-то образом оказывается одинаковым на вкус, независимо от того, что это такое и как оно приготовлено.

— Отстой. Я не думаю, что смогла бы с этим справиться. Я слишком люблю поесть, как ты видишь, глядя на меня.

Грейнджер нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Ноэль одарила мужчину странной улыбкой, похожей на взгляд его армейских приятелей, когда он не мог понять шутку из телешоу.

— Я имею в виду, что у меня избыточный вес, — ответила она наконец, и ее щеки вспыхнули.

Мужчина часто заморгал в недоумении.

— Как это? Нет, это не так. У тебя самое совершенное тело на свете.

Ее глаза расширились, и девушка сухо рассмеялась.

— Да ладно тебе, ты же знаешь, что это неправда.

Он на время потерял дар речи. Ее тело было совершенно ошеломляющим, то, что парни на базе назвали бы «аппетитная». У нее были пышные изгибы — полные груди, с глубоким декольте, на которое он изо всех сил старался не смотреть весь день, и широкие округлые бедра. И пухлая, круглая попа была обтянута узкими черными джинсами, которые демонстрировали ее в совершенстве. Каждый раз, когда Грейнджер смотрел на нее, ему приходилось заглушать урчание, которое издавал его медведь. Он продолжал настаивать на том, чтобы Грейнджер соблазнил ее, заявил на нее свои права. Но этому не суждено было случиться. Ноэль явно находилась в уязвимом положении, и он никак не мог воспользоваться этим преимуществом.

— Я говорю правду, Ноэль. Я не хочу показаться извращенцем, но