Таня снова посмотрела вперед, на молодую лесную поросль, которая в сумерках казалась черной, как ее мысли.

— Просто больно.

— У тебя что-то болит? Ты поранилась? Итари вроде неплохо умеет лечить животных, она и с человеком разберется. Наверное.

Вопреки собственной воле, Таня усмехнулась. Он казался неплохим парнем, этот Денри, и даже чем-то напоминал Антона, который остался в таком далеком прошлом, что и вспоминать страшно. Только Денри не был неловким или милым, он оказался красивым и самоуверенным, а Таня плохо умела общаться с таким типом людей.

— Нет. Больно, где сердце. Я не знаю, мои друзья живые или нет. Это делает мне больно, — со всей серьезностью сказала она, а Денри разулыбался. — Я шутка какая-то?!

— Прости-прости, — он выставил вперед руки, будто хотел защититься. — Ты просто так смешно говоришь на иллирийском.

— Это драконий язык, — хмуро отозвалась Таня.

— Нет. Наш язык — драконий. А тот, на котором ты говоришь — человеческий. Иллирийский.

— Мы называем его драконий. Они называют, — спохватилась Таня, махнула неопределенно рукой, будто где-то там и были “они”. — Не важно.

— Так вот, Менив-Тан. Я пришел сказать, что ты меня бесишь.

— Что? — от подобной наглости она даже позабыла о страданиях, а уставилась во все глаза на нового знакомого.

— Просто выводишь из себя. Видишь ли, — Денри потерял всякий интерес к закату, развернулся к Тане. Устроился удобнее. — Обитель — отличное место. Нам здесь живется вольно и весело. Мы охотимся, летаем вдоволь, изучаем науки разные, что не очень весело, конечно, но Итари говорит, полезно. И даже дружим с соседними людскими поселениями. У нас все очень хорошо. Было до тех пор, пока Великая Матерь не подбросила нам одну девчонку, которая вечно ходит, словно на нее нагадил дракон.

— Я не выбирать здесь быть! — огрызнулась Таня.

— Да мы тоже тебя не звали. Но скажи, ты можешь что-то сделать с этой ситуацией?

Таня насупилась. Прикинула варианты. Она даже не знала, где она, о местной географии она не имела никакого представления. Может ли она бежать, звать на помощь? Может ли вернуться к Мангону и друзьям, и главное, нужна ли она там?

— Нет, — и губы ее снова предательски задрожали. Проклятье! — Никто не нуждается во мне. Я не могу ничего исправлять.

— Тогда прекращай плакать. Выглядишь, как парень, но сырости от тебя, словно в сезон дождей, — Денри нахмурил широкие брови, глаза его сердито блеснули. — Не терплю этого. Так вот, Менив-Тан, если ни ты, ни мы ничего изменить не можем, предлагаю получить от совместной жизни хоть немного радости. И пользы, если получится.

Таня сердито шмыгнула носом. Злилась она на себя. И правда, чего расклеилась? Как будто в первый раз приходится попадать в передрягу, оказываться в незнакомых обстоятельствах. Это все Мангон, его руки и его увещевания натворили. Превратил ее в какую-то припадочную барышню, так что и в зеркало взглянуть стыдно. Великая Матерь ясно дала понять: больше ты его не увидишь, так и нечего слезы лить. Вырвать из сердца, выбросить к черту из памяти. Легко сказать, Таня еще никого никогда из сердца не вырывала.

— Ну что, попробуешь? — Денри улыбался, протягивая раскрытую ладонь. Таня в последний раз шмыгнула носом и положила на нее свои пальцы.

— Попробую.

Так началась их совместная история.

И сегодня она заканчивалась. Наступил первый день Коры, день, на который было назначено отбытие Денри. Таня в волнении прошлась по кухне. Тогда, пять лет назад, после разговора с ним, она принялась приводить в порядок “человеческую коробку”, задавшись целью сделать из нее дом. Переставила мебель, выбросила откровенную рухлядь, с третьей попытки соорудила себе кресло, заручившись помощью Денри. Драконы отдали ей ткани, которые принесли им в дар жители близлежащий островов, и исколов пальцы иголкой, Таня сшила себе свежее белье. Постепенно, деталь за деталью, человеческая коробка стала напоминать уютный теплый дом, в который захотелось возвращаться. В который она будет возвращаться до конца своих дней.

Таня поправила высохшие колосья в вазе. Их принес Денри, как приносил вот уже пять лет. Когда-то давно Таня попросила нарвать для нее цветов, Денри удивился, но позже принес странную траву с широкими кислыми листьями и соцветиями в виде красных метелок. Таня налила в ведерко воды и поставила в нее простой, но милый букет.

— Что ты делаешь? — нахмурился Денри.

— Это чтобы не умирали, — пояснила она.

— Ты не будешь их есть?

Таня посмотрела на него, как на умалишенного, но на всякий случай спросила:

— Зачем? Это же для красивости.

— Я думал, ты их порежешь на ужин. Я слышал, что вы, люди, любите есть овощи и траву, и выбрал самую вкусную.

Таня тогда здорово развеселилась, а Денри хмурился, недовольный ее реакцией.

— Я их выброшу, — решил он. — И найду другие.

— Нет! Не смей! — Таня вмиг стала серьезной и бросилась на защиту цветов. — Это мое. Они красивые и милые. Не трогай.

— Вы, люди, очень странные существа! — заявил тогда Денри, и сейчас Таня улыбнулась воспоминаниям о том дне. Он так и приносил ей съедобную траву и соцветия, а она неизменно ставила их в банки и горшочки, и в доме ее едва ощутимо пахло летом. Таня снова осторожно коснулась осыпающиеся колоски. Как она будет тут без Денри? Он уже на встрече с Итари, обсуждает планы полета в Илибург, радостный, возбужденный грядущими изменениями. А что остается ей? Последний букет завянет, и больше никто не принесет ей новый. Никто не посмотрит на нее так смело и хитро, не потреплет по голове горячей рукой. Не залезет в окно, принеся с собой запахи ветра, травы и камней, чтобы провести ночь в ее объятиях. Она снова останется одна.

Не отдавая себе отчет в том, что она делает, Таня набросила на плечи плащ и скользнула в синие сумерки. Солнце уже скрылось за острыми пиками скал, воздух стал свежим, стылым. В пещерах зажигали огни, драконы приступали к ужину. Таня кралась мимо них, вглядываясь в знакомые силуэты, и чувствовала себя преступницей, будто не имела права здесь находиться. Но если подумать, кому, как не ей, полагалось быть рядом с Денри в такой важный для него момент?

В одной из пещер Таня увидела Отори. Она уже снесла яйцо, и теперь сидела в любовно свитом гнезде и согревала его своим телом. Когда Таня узнала о радостном событии, она попросила драконицу посмотреть на него, всего одним глазком, на секундочку. Все-таки ей никогда не приходилось видеть такой диковинки. Но Отори зарычала, оскалилась.

— Уходи! Вы, люди, приходите к