уже кажется диссонансом, а я сама — чужеродным элементом, грязным пятном, которое пытается втиснуться в безупречную геометрию нашей с мужем семейной жизни.

Сергей уехал вчера, но его отсутствие ощущается физически, как дыра в пространстве.

Он в командировке, на другом конце страны, и вернется только завтра утром.

И… Господи, спасибо тебе за эту отсрочку.

Я закрываю дверь, наваливаюсь на нее всей тяжестью спины.

Не включаю свет.

Скидываю туфли, и морщусь от звука их падения на ламинат, потому что он кажется слишком наглым и разоблачительным одновременно.

Отходняк накрывает мгновенно.

Дрожь начинается в коленях и волной расходится вверх до самого затылка, застревая там, как ком в горле, который нельзя сглотнуть. Прицельно, как будто в опорные точки, на которых держится мое тело, потому что держаться горизонтально не то, что не получается — это просто невозможно.

Я сползаю на пол, обхватывая себя руками.

Зубы стучат.

Организм, только что переживший атомный взрыв, пытается сам себя реанимировать.

Что я наделала? Боже… Зачем?!

Вопрос пульсирует в висках острой болью, на которую нет ответа. Есть только слишком яркие, слишком «живые» картинки, и они, кажется, вот-вот сожгут мне сетчатку подчеркнутой непристойностью.

Только что во мне был дикий огонь, а теперь — ледяной вакуум.

Прижимаю ладони к лицу. Это не стыд. Стыд — слишком простое чувство.

Это идущая изнутри тошнота.

Я пыталась сравнять счет, думая, что мщу. Решила, что грязная измена сделает боль от предательства мужа менее жгучей.

Господи…

Я не отняла его вину — я просто добавила свою, превратив нашу жизнь в бесконечное умножение на ноль.

Мотаю головой, пытаясь отделаться от навязчивых образов, но они пробираются под кожу через каждую пору, через каждый вдох. Кажется, если меня разрезать — оттуда польется не кровь, а грязь.

Перед глазами снова вспыхивает темнота салона «Гелендвагена».

Мужской рык, заглушающий мои стоны.

Шершавые ладони, сжимающие мои бедра до синяков.

Его член. Огромный, как таран.

Вспоминаю боль от первого толчка — и накрываю голову руками, сгибаясь под их тяжестью.

Вспоминаю, как на несколько минут превратилась в движимое бездумной похотью существо.

Я хотела этого.

Хотела, чтобы он вытрахал из меня «хорошую девочку», чтобы она сдохла в муках.

До сих пор не могу поверить, что он меня не прикончил своими габаритами — мои ладони не могли обхватить даже половину его спины. На кончиках пальцев до сих пор чувствуются твердые, перекатывающиеся мускулы и горячая кожа.

Смотрю на ладони, на дрожащие пальцы. Пытаюсь вспомнить, как обнимала этими грязными руками своего родного Серёжку — и громко стону, потому что даже фантомно муж ощущается сейчас просто каким-то изящным юношей. Мне как будто нужно содрать кожу до мяса и нарастить новую — ту, которая не будет помнить чужого мужика.

Но самое ужасное даже не в этом.

Я… для него…

Сжимаю колени так сильно, как будто от этого зависит моя жизнь.

Как будто воспоминание о том, какой мокрой я была для Незнакомца из клуба, отменит этот «маленький грязный факт».

Я несколько лет ходила по долбаным врачам, пытаясь понять, почему мое тело остается «сухим» в постели — и никто, ни один специалист не нашел причины!

Мы с Сережкой нашли выход — перепробовали всякие лубриканты, нашли тот, что нам подходит, и проблема перестала существовать. И все эти годы я вообще о ней даже не вспоминала!

Боже, а это мужика я знала десять минут — и потекла для него, как сука!

Он не был ни нежным, ни внимательным. Не устраивал мне прелюдию длинной в полночи, чтобы расслабить — он был просто машиной для боли и удовольствия. И именно этот контраст сейчас неумолимо рвет меня на куски.

Я помню жесткие, короткие волоски на его затылке под моими пальцами.

Помню влажный звук наших тел в тесной машине.

Помню полынный, мускусный запах — чужой, но почему-то вызывающий новый, острый толчок желания внизу живота.

Ненавижу себя за эту потребность.

И его тоже ненавижу.

За то, что он ее открыл.

За то, что прямо сейчас я изо всех сил хочу его забыть… но еще больше хочу повторить.

Соберись, тряпка! Хватит рефлексировать — никто тебя под дулом пистолета не заставлял раздвигать ноги. И кончать — тоже. Дважды.

Кое-как беру себя в руки, поднимаюсь и иду в ванную. Нужно его смыть — хотя бы попытаться. Соскоблить с кожи чужой запах и прикосновения, которые теперь ощущаются как ожог.

Включаю горячую воду. Кидаю в нее горсть пены с ароматом морской соли и сандала — любимый запах Сергея. Наливаю в бокал остатки вина из утренней бутылки — я практически не пью, но сегодня приговорила эту в одно лицо. В клуб ехала с приятным шумом и пофигизмом в голове, а сейчас ни в одном глазу.

Погружаюсь в воду. Она жжется, но ничего не стирает.

Не уносит, а издевательски быстро поднимает на поверхность каждое проклятое воспоминание.

Шлепки его бедер в мои.

Его приказ: «Смотри на меня».

Тонкая ниточка слюны, тянущаяся от его рта, когда прикусывал мою грудь.

Я закрываю глаза, заставляя себя думать о чем-то другом: о плитке, о текстурах ткани, о том, как в понедельник я буду подбирать итальянский мрамор для нового проекта.

Я лежу в ванной, и ощущение грязной, позорной тоски по его члену заставляет сжать зубы. Делаю большой глоток вина, чтобы перебить послевкусие — холодное и кислое, оно немного приводит в чувство. Полусухое обезболивающее, которое я принимаю снова и снова.

Но это все равно не помогает. Ничего не помогает: вода не смывает с кожи его прикосновения, вино — не растворяет вкус чужого языка в моем рту.

Фантомные прикосновения.

Тяжесть мужского тела.

Пальцы, грубо раздвигающие мои бедра.

Между ног до сих пор тянет — тупая, сладкая боль от его напора, от непривычного размера.

Мои мышцы предательски помнят.

Я закрываю глаза и снова вижу его лицо — насмешливые пронзительно-голубые глаза, идеально очерченные жесткие губы.

От злости изо всех сил шлепаю ладонью по воде, разбрасывая фонтаны брызг.

Ненавижу себя за то, что часть меня хочет забыть его навсегда и вычеркнуть эту ночь из жизни. А другая, родившаяся сегодня, шепчет: «Ты бы ему и еще дала, если бы захотел…».

Хватит.

Резко сажусь, расплескивая воду.

Нужно помнить о причине: фотографии, Сергей и Дашка, мой муж и моя лучшая подруга — вот что привело меня в тот клуб.

Вылезаю из ванны, становлюсь перед зеркалом. Смахиваю с гладкой поверхности матовый налет пара —