разблокируя его кодом — мы их никогда друг от друга не скрываем, в нашей семье так не принято. Равно как и, зная все пароли и доступы, копаться в телефонах друг у друга. До сегодняшнего дня я даже представить не могла, что мой идеальный во всех отношениях муж на самом деле тот еще подлый урод.

Я так ему верила, что ни разу за десять лет брака не шарила по его карманам, и ключи от машины, и банковские карты не раз становились жертвами барабана нашей стиралки.

— Нужно было ей сказать, — не унимается Дашка. — Хотя бы намекнуть!

— Бедняжка! — картинно всплескиваю руками. — Как тебе, должно быть, было нелегко молчать!

— Сола, да ты вообще сдурела, если правда думаешь, что мы…!

Сергей останавливает назревающую словесную драку резким: «Закрыли рты обе!»

Он так редко повышает голос, что мои губы невольно склеиваются.

Судя по тому, что наконец перестает тыкать пальцами в экран моего телефона, он нашел фотографии. Хотя что их искать? Последний ряд в моей галерее, засмотренный до дыр, весь в крови моих рухнувших иллюзий.

— Я собирался сделать тебе сюрприз, — говорит Сергей спустя минуту, бросая телефон обратно на столешницу. Странно, что стеклянная поверхность выдерживает ощутимый удар без единой трещины. — Просто сюрприз, Сола.

— Сюрприз? Боже, ну как же трогательно! — Я снова в ударе — язвлю и плююсь желчью. — Отличный сюрприз, Сергей! У тебя получилось — я ни сном, ни духом, что за моей спиной ведется такая отличная… командная работа!

Муж мой сарказм полностью игнорирует. Вместо этого достает из внутреннего кармана пиджака свой телефон, разблокирует и протягивает мне.

— На. Смотри. Читай. — Когда энергично качаю головой — не хочу, просто… не хочу — делает шаг вперед, буквально вдавливая телефон мне в ладонь. — Смотри, Сола! Ты же хотела правду?!

Я опускаю взгляд на экран, но из-за бегущих слез первое время ничего не могу рассмотреть.

Ненавижу себя за то, что все-таки расплакалась. Когда-то давно пообещала себе никогда не реветь из-за мужиков, но, похоже, только что окончательно истощились все мои моральные силы.

Кое-как справившись с чувствами, все-таки смотрю.

Это электронное письмо: в заголовке подтверждение брони, в теле письма — вежливое подтверждение брони ресторана «Мамма Мия» — на сорок человек. Дата — через четыре недели, последние числа апреля.

И еще прикрепленный файл со сметой, хотя я не уверена, потому что нервно возвращаю телефон Сергею.

— Что это должно мне сказать? — «Охочусь» взглядом на прячущуюся за его плечом подругу. — Собирались хорошо провести время?

— Это, Сола, на нашу годовщину! — Сергей почти кричит. За годы нашего брака это, кажется, впервые, когда он позволяет себе повысить голос, поэтому меня ненадолго словно покрывает корка льда. — Ты вообще помнишь, что у нас годовщина, или тебе уже насрать на все?!

Десять лет? Годовщина?

Я судорожно пытаюсь вспомнить. В последнее время у меня столько проектов, что я с трудом отличаю понедельник от пятницы.

Боже.

Господи… боже… мой.

Конец апреля. Двадцать девятое. В этот день десять лет назад я стала его женой.

— Это был грёбаный сюрприз, — голос мужа становится непривычно хриплым от обиды. — Собирался подарить тебе твою мечту.

— Какую, к черту, мечту?! — выкрикиваю я, чувствуя, как земля все-таки неумолимо уходит из-под ног. Мысли, острые и ясные еще час назад, вдруг превращаются в куски свалянной ваты, которыми моя голова набита словно старая игрушка.

— Да я для тебя, идиотка, две недели ночи не спала! — срывается Дашка, и слезы градом катятся по ее щекам. — Искала тебе помещение! Твою студию! Ты даже не представляешь, как с риелторами спорила, как выходила на арендодателей, боже…! А ты… просто взяла — и все обосрала! Да как тебе вообще такое в голову могло прийти, Сола?! Чтобы я и Сергей?! Охуеть!

Я смотрю на них: на хмурого, как туча, мужа, на ревущую навзрыд лучшую подругу.

Мой еще секунду назад понятный черно-белым мир внезапно покрывается трещинами и грязью случившегося в клубе. Пытаюсь удержать хоть что-то, но воспоминания обо всех чудесных днях прошлого тускнеют и неумолимо осыпаются, как старая штукатурка.

А под ними — адский хоровод прошлой ночи.

Клуб, незнакомый мужчина, его таранящий меня дважды за ночь член.

Мои до тошноты хлюпающие оргазмы — один грязнее другого.

Пальцы инстинктивно цепляются в воротник халата, плотно запахивают его почти до самого носа.

У меня же там над ключицей … след чужих зубов, господи…

Что ты наделала, Сола?! Мамочки, что же ты натворила…?!

— А фотографии? — шепчу я, цепляясь за последнюю соломинку.

— Мы встречались с риелтором! — продолжает орать Дашка. — Он оказался редкостной скотиной, попытался меня кинуть, но приехал Сергей и все разрулил! Меня тогда трясло как придурочную, думала, что уже все просрала и ничего нельзя отыграть назад!

Ее слова так созвучны моим собственным мыслям, что из горла вырывается неестественный стонущий звук.

А я натворила то, что уже не отыграть…!

Эта мысль колотится паникой в черепной коробке, и я опускаю взгляд в пол, потому что кажется — Сергей прочитает по глазам, если вдруг посмотрит на меня прямо сейчас.

— Да ты посмотри! — Сергей снова хватает мой телефон, находит те проклятые фотографии. — Глаза открой! Вот, в отражении, мужик в очках — риелтор этот гребаный! Вот папка!

Только после его слов у меня действительно как будто прорезается настоящее зрение, и я вижу и папку, и тучного мужика в очках в отражении стеклянной панели за спиной Сергея. И кислое, заплаканное лицо подруги с разводами туши. И то, как мой муж держит ее за плечи, действительно ни капли не похоже на что-то крамольное.

Вина перестает быть просто чувством.

Она превращается в физический объект, в тяжелый холодный камень, который проваливается в мой желудок, поднимая почти неудержимую волну тошноты.

Серёжка не виноват.

Даша тоже ни при чем.

Виновата только я одна.

Хоровод мыслей в голове предательски застревает на одной: где я распята на Незнакомце в темноте салона его здоровенной черной машины, такой же жесткой, как и он сам.

Грязь покрывает меня изнутри и снаружи.

Тошнота беспощадно ударяет в горло.

— Мне… мне нужно в туалет, — лепечу я, зажимая рот ладонью.

Бегу в ванную, едва успевая захлопнуть за собой дверь.

Склоняюсь над унитазом, и меня выворачивает наизнанку: тело избавляется от кофе, от остатков вина, от всего, что было внутри. Долго и мучительно, огненными неудержимыми спазмами, от которых желудок сжимается до размеров наперстка.

Но от липкой грязной тайны оно, увы, избавиться не может.

Тот Незнакомец из клуба — он больше не