закрыть глаза, но это только усиливает ощущения, потому что так я еще острее чувствую его запах — полынный, мужской, злой.

— Смотри на меня, — слышу приказ, и послушно распахиваю глаза. Его лицо близко. В темных зрачках пляшет огонь. — Ты со мной. Не с ним. Со мной.

Он снова легко дергает мои бедра вверх, меняет угол, и его член ударяет по какой-то точке внутри, о существовании которой я даже не подозревала. По телу пробегает судорога чистого, слишком яркого удовольствия.

Я вскрикиваю — он усмехается.

Он нашел. Он знает, как.

И он начинает долбить в эту точку снова и снова.

Целенаправленно. Жестоко. Как молоток.

Я чувствую приближение оргазма. Он налетает как шторм.

Мое тело выгибается в жестких мужских пальцах, трясется в судорогах, пока я громко бесстыже ору, срывая голос до хрипоты.

Это крик освобождения и падения одновременно.

Реальность взрывается белым светом.

Незнакомец не останавливается.

Продолжает вгонять член в мое содрогающееся тело, и это продлевает агонию, растягивает удовольствие до невыносимого предела. Делает еще несколько глубоких, размашистых движений и с глухим стоном сквозь зубы изливается в презерватив.

И только потом замирает.

На целую вечность, как мне кажется, но вряд ли больше чем на несколько секунд.

Я лежу под ним, опустошенная и разбитая, и запрещаю своим рукам до него дотрагиваться.

Отомстила, Сола… Ну как, полегчало?

Я жмурюсь до тех пор, пока за веками не начинают мелькать красные размытые пятна.

Но ощущение неправильности произошедшего, по-настоящему наваливается только когда он резко выходит и отодвигается. Между ног саднит. Я, наконец, смыкаю колени, но мой мозг все равно еще какое-то время фантомно ощущает внутри его член.

Незнакомец поднимается, словно ничего не было. На меня даже не смотрит. Идет в угол комнаты, стягивает использованный латекс, выбрасывает. Наливает себе виски и залпом выпивает. Я лежу на диване, голая, униженная, и чувствую, как холод комнаты начинает пробирать до костей. Липкое ощущение между ног смешивается с липким стыдом в душе.

Он находит свою рубашку, накидывает на плечи. И только потом поворачивается ко мне. Его взгляд холоден. Пуст. Словно он смотрит на неодушевленный предмет.

— Одевайся. Я вызову тебе такси.

И выходит из комнаты, оставляя меня одну в тишине, наедине с разорванным кружевом, растрепанными волосами и оглушающей пустотой на месте моего разбитого сердца.

Глава вторая: Руслан

Пустота.

Вот что остается после. Неприятный гул как в пустом доме.

Я стою у бара, вливая в себя еще глоток алкоголя, который уже не греет, а просто проваливается куда-то вниз, не оставляя приятного послевкусие на языке. Поэтому с каждой секундой все отчетливее чувствую во рту ее — незнакомый привкус кожи и металла от прокушенной губы. В носу — запах ее волос, что-то цветочное, слишком «сладенькое» для того, что мы только что сделали.

Я трахнул ее. Жестко. Грязно. Так, как она выпрашивала.

Из нее выбил дурь, из себя — напряжение.

Работает безотказно. Обычно.

Но сейчас что-то не так, что-то скребется внутри и дергает, как будто заноза.

Она лежит на диване, и даже в полумраке я вижу, как подрагивают ее плечи — бледная кожа, растрепанные волосы, на полу рядом — разорванное кружево. Картина разрушения. Жалкая какая-то что ли. Хорошая девочка получила то, за чем пришла. Пора заканчивать спектакль.

— Одевайся. Я вызову тебе такси, — бросаю, стараясь не смотреть на нее, и выхожу из комнаты, чтобы закурить в коридоре.

Мысленно даю ей пять минут.

Дым от сигареты сегодня по-особенному горько жжет легкие.

Стою немного, делаю пару затяжек. Сую руку в карман, на секунду торможу, прежде чем достать до дна и вытащить кольцо. Верчу его в пальцах, разглядывая, как на белом золоте бликует огонек сигареты. Надеваю на безымянный палец и морщусь от того, что за шесть лет так к нему и не привык. Всегда ощущается чужеродно.

Возвращаюсь в ВИП. Она уже на ногах, натянула платье, которое теперь выглядит помятым и как будто с чужого плеча на ее тонком теле. Пытается застегнуть молнию на спине, но руки не слушаются. Я молча подхожу и одним движением застегиваю замок доверху. Ее кожа под моими пальцами ледяная и как только дело сделано — мстительница тут же отшатывается. Хмыкаю, удерживая на кончике языка замечание о том, что вообще-то корчить целку после того, как я ее выебал без имен — смешно.

— Спасибо, — бросает она, не оборачиваясь.

— Такси внизу.

— Не нужно.

— Что? — Не то, чтобы сильно, но удивляюсь. Она отсюда в таком виде на метро собралась ехать без трусов?

— Такси не нужно. — Поворачивается. Лицо заплаканное, но взгляд… определенно изменился. Паника ушла. Вместо нее — холодная, колючая злость. — Ты меня отвезешь.

Я усмехаюсь. Просто в голос. Типичное женское: пизда чесалась у нее, но виноваты в этом все вокруг, и теперь должны выстелить перед заплаканной принцессой свои жалкие кости.

— Ты, кажется, что-то перепутала, мстительница. Я тебе ничего не должен.

— Ты порвал мое белье. Ты оставил на мне синяки. Ты был груб, — чеканит сталью в голосе. — Ты меня отвезешь. Или я выйду отсюда и закричу.

Какая сучка. Какая внезапная, отчаянная сука.

Это даже забавно. Думает, что может меня шантажировать?

Второй раз за вечер придерживаю во рту слова, которые бы точно вернули ее на грешную землю. Невиданная щедрость — Руслан Манасыпов, не посылающий и не наваливающий сразу.

Наверное, дело в ее взгляде. Смесь вызова и отчаяния неожиданно цепляет. Это не страх и не желание наживы — просто упрямство.

— А вдруг у меня развалюха, а не машина? Не побрезгуешь? — решаю постебаться.

— Мне плевать, хоть на телеге. Поехали.

— Ладно. Твоя взяла. — Усмехаюсь. Это даже неплохо, что она не сбежала сразу — мне нужно переключиться. — Пошли, мстительница.

В машине она молчит. Огромный салон моего «Гелендвагена» кажется еще больше из-за звенящей тишины между нами. Она сидит на пассажирском сиденье, вжавшись плечом в дверь, словно боится, что я ее… что? Трахну? Веселая девка. Дурная, но забавная.

Вывожу машину с подземной парковки, и рев восьмицилиндрового двигателя разрезает ночную тишину.

— Адрес, — бросаю, выруливая на проспект. Она называет улицу на другом конце города. Ехать минут сорок. Отлично. Просто великолепно. — Решила устроить мне экскурсию по ночному городу?

— Решила вернуться домой, — огрызается она.

Я еду, барабаня пальцами по рулю, пока город проносится мимо размытыми огнями.

Она явно не из тех, кто от скуки прыгает по чужим постелям — все ее тело кричало об этом. Неуклюжая, зажатая, но при этом… отзывчивая.