плохо, меня потряхивало и знобило. Но мысли и чувства наконец пришли в норму.

Дотронувшись до левого уха, я нащупал серьгу-гвоздик, проверяя, все ли с ней в порядке. Это подарок Микаэлы, зачарованный так, чтобы за три дня смерти с телом не произошло ничего непоправимого. Чуть шершавый металл под подушечкой пальца ощущался привычной выпуклостью.

Я потянулся и подтащил разоренную сумку. Может, мальчишка к удушливому запаху и притерпелся, но я, ощутив вонь ладана, едва сдержал рвотный позыв. А раньше так здорово пахло! Придется парфюм менять. Выбрав из вещей на дне уцелевший свитер, натянул его. Сильно теплее не стало, но не то чтобы у меня были варианты.

– Вернуть пальто? – предложил Артизар, наблюдая, как я вытряхиваю на камни оставшуюся пару белья, с третьей попытки поджигаю отсыревшую ткань и жадно тянусь, едва ли не засовываю ладони в вяло потрескивающее пламя.

– Нет. Дай еще пару минут, и попробую сообразить, как отсюда выбраться. Ты вообще не ел, что ли?

И без того скромный кулек с вяленым мясом, которое я грыз в дороге, когда не находил трактира или постоялого двора, уменьшился едва ли на треть.

– Ел. – Артизар насупился и потер кончик носа. – Немного. Не хотел.

Взгляд стал настороженным, будто он решил, что сейчас наору и запихну в него оставшееся мясо насильно. Но я промолчал. Мальчишка жив, не теряет сознание от голода – этого достаточно.

– Там дальше еще расщелина – днем небо видно. Вроде бы можно выбраться наверх. Я не пытался – не дотянуться. И страшно. Вы… Ты высокий, дотянешься. Ты же нас вытащишь? Как твоя магия работает? С теми тварями… Я не понял. Я вообще не очень соображал. А рассказы про судью Рихтера разные: кто-то говорит, что ты Спаситель, кто-то – что сын Йамму, Энтхи.

Впервые за обреченностью и страхом в тихом, ломающемся голосе кронпринца прорезалось любопытство.

Слухов про верного пса айнс-приора Хергена – Лазаря Рихтера – по империи ходило столько, что хватило бы на отдельный сборник. Ну или хотя бы на статью в бестиарии. Где-нибудь между реморой, спутницей Левиафана, и роггенмеме, «ржаными тетушками», злобными полевыми духами.

Но момент для лекции о моем даре был неудачный.

– Это не колдовство, – только и сообщил, поднимаясь на ноги.

В позвоночнике сочно хрустнуло, но боли не последовало.

Такая незадача: я – убийца, пьяница, развратник и богохульник – молюсь и получаю взамен силы для борьбы со злом. Если бы святейший престол понял природу дара, давно бы разобрал меня на части и заспиртовал в колбах в самом глухом и темном углу апостольского архива. И обучил бы этим чудесам других, более лояльных к делам приората людей.

– А ты не маг? – я спросил на всякий случай.

Было бы очень смешно, если бы мальчишка сознался так просто.

Артизар качнул головой, наблюдая, как я, без возможности разогнуться, чтобы не стесать череп о низкий и неровный свод, осматриваюсь.

Пока мы беседовали, рассеянный свет из расщелины погас, сменившись непроглядной тьмой. Снаружи наступила ночь.

Ударив браслетами друг о друга, я создал указующий луч и направил его вверх.

Подняться по отвесным стенам расщелины, в которую мы провалились, я бы смог. Один. Не с живым неумелым балластом. Слишком высоко, мало удобных выступов, а местами и вовсе нужно прыгать. Артизар точно, будь он сыном хоть самой Девы-Матери, не справится. К себе я его не привяжу, а без страховки… Нет уж, оставим на крайний случай.

Поэтому, оценив шансы, я постоял еще несколько минут, потягиваясь и разминая одеревеневшие за три дня мышцы, перед тем как снова согнуться и пойти смотреть вторую расщелину.

– За мной, – скомандовал. – Если возможно – сразу поднимемся.

Быстро перетряхнув сумку, я вытащил из потайного кармана кошелек. Пожалуй, это самое важное для дальнейшего выживания. И протянул его Артизару, чтобы убрал в пальто. Склоняясь все ниже, а после и вовсе опустившись на колени, я полез по узкой каменной кишке дальше от места падения.

Кронпринц сопел позади.

Уверен, вопросов у Артизара было – задавать и задавать. Но он, несмотря на свой статус, не спешил выплескивать их, требовать пояснений и планов. То ли все-таки хватило ума оставить любопытство на подходящее время, то ли гибель отряда и сход лавины стали травмой, с которой юношеская психика не справлялась, и Артизар подавлял все плохие мысли, не решаясь лишний раз открывать рот.

Скоро узкий проход, последние десять клафтеров по которому пришлось ползти, едва втискиваясь между острыми краями камней, наконец раздался. Пещера оказалась куда больше предыдущей, напоминающей гроб на двоих. Здесь не то что можно было свободно стоять в полный рост, но даже в прыжке я едва доставал до свода. А прыгал я вообще-то высоко.

– Молодец, что заранее посмотрел, – снова похвалил Артизара.

В темный и узкий ход, буквально сдавливающий, рискнул бы залезть не каждый смельчак.

– Спасибо. Нужно же было чем-то заняться. – Артизар отвел взгляд. – Первый день я толком не запомнил. Кое-как стащил с тебя пальто. Грелся. Все думал, что это, должно быть, кошмар и сейчас я проснусь. А на второй, чтобы не пялиться на труп, решил проверить, есть ли сквозной проход, – вдруг тупик.

Расщелина в центре покатого купола пещеры действительно оказалась у́же и короче. Я приметил удобные выступы, к тому же можно было дотянуться от одного края до другого и упереться.

– Лезешь первым, – принялся я за инструктаж. – Никакой самодеятельности. Внимательно слушаешь команды, хватаешься и наступаешь только после того, как разрешу, и на те камни, на которые укажу. Не спешишь. Не паникуешь. Накроет – предупреждаешь и прижимаешься ближе к стене. Если сорвусь я – выбираешься самостоятельно и спускаешься в город. Деньги у тебя.

Если Миттен, конечно, уцелел.

– Лазарь! Я не брошу тебя! – то ли возмутился, то ли испугался Артизар и вцепился в рукав свитера, словно я мог раствориться в воздухе.

Пересилив желание дать мальчишке подзатыльник и накричать, я пояснил:

– Бросишь. Ресурсов, чтобы еще три дня ждать моего воскрешения, нет. Для тебя шанс выжить один – выйти к людям. Понял? А я сам справлюсь.

Рукав Артизар не отпустил, но, сжав губы, кивнул.

– Смотри. – Лучом от оков поочередно указал на нижние выступы. – Я подсаживаю, ты подтягиваешься и – раз и два – цепляешься. Затем осторожно встаешь, перелезаешь во-о-от сюда, чтобы я тоже поднялся. Если почувствуешь, что не держишь равновесие, за тот камень хватаешься. Понял? Показать еще раз?

Проследив за лучом, мальчишка послушно повторил вслух, что ему следовало сделать. Затем немного помолчал, собираясь с силами.

– Готов, – голос Артизара дрогнул. Он потер шею и уже открыл рот, чтобы что-то добавить или уточнить,