такой. Бесчисленные самопровозглашенные представители гражданского общества и так называемые свободные СМИ осуждали опасные речи отступника. Теория заговора, фейковые новости, борьба с либерализмом, противодействие экономическому росту и экологическим преобразованиям, сектантство — аргументов хватало для дискредитации инициатора. Однако, несмотря на все предпринятые меры, заключенный представлял угрозу, и этот риск они должны были устранить.

В качестве меры осторожности докучливого, назойливого персонажа поместили в тюрьму строгого режима в отдаленной местности по обвинению в кощунстве. Его разоблачения, как утверждалось, нанесли серьезный ущерб государству и вооруженным силам самой могущественной страны на земле, угрожая ее безопасности и процветанию. Кроме того, его головы потребовал верховный суд в Иерусалиме. Дело продвигалось хорошо, интерес тщательно обработанного и усыпленного общественного мнения стал угасать. Оставалось только найти подходящий предлог, чтобы устранить его. Дело требовало определенной сноровки. Сначала его обвинили в том, что он пользуется услугами проституток. Одну из них даже уговорили подать на него заявление за то, что он не предохранялся. Долго рылись в его жизни и банковских счетах Безуспешно. Все ложные обвинения, в конце концов, рассыпались. Не было найдено ни одного сексуального скандала, ни малейшего хищения денежных средств. Ни единого проявления расизма или выходки в молодости, которую можно было бы раздуть, чтобы убрать его. Операция «Ложное обвинение» полностью провалилась.

Именно здесь на сцену выходит Великий Цуг. Он успел вернуться в свое поместье в Калифорнии после победы в решающем слушании в Конгрессе США, который вздумал ослабить в стране его мощную хватку. Он был всецело поглощен этим вопросом, из-за чего был вынужден отложить проект трансформации своей корпорации, который, по его замыслу, состоял в изменениях, превративших бы ее в международную бизнес-империю. Наконец, он смог объявить о своих амбициях и запустить проект Zeta, ставший новым названием группы компаний.

Теперь путь был свободен, ничто больше не препятствовало триумфу его цифровых армий, кроме того активиста не от мира сего, словно желавшего оставаться неприкосновенным и неподкупным внутри своей мрачной тюремной камеры. Цуг искал объяснения, как никто другой осознавая опасность, которую люди, подобные этому заключенному, могут представлять для такой компании, как его, какой бы могущественной она ни была.

Цуга не обманешь. Он не хочет оказаться в положении голого короля из сказки. Новые королевские наряды не для него. Когда ты построил свою империю на вымысле, что император превратил всех своих подданных в принцев, нельзя допустить, чтобы какой-то неизвестный, жалкий рядовой обыватель или просто наивный дурачок объявил, что король и его принцы голые, и разбил их хрустальные дворцы. Важно, чтобы все верили, что они одеты во все новенькое, и к тому же одеты красиво, и что Верховный костюмер непременно удовлетворит все их потребности.

В окружении Цуга было немало руководителей, простите — исполнителей, очень усердных и талантливых. Для сопровождения он выбирает молодую женщину которая ему особенно нравится. Он ценит ее как директора по нарративу. Эту новую должность он создал для налаживания коммуникации с политическими лидерами и крупными финансистами, инвестиции которых он завлекает в свой бизнес. Назовем ее Кристель. Они собираются навестить этого особенного заключенного, полетев на самом лучшем самолете компании. Они считают, что придумают аргументы, чтобы заставить его отказаться от своего упорного сопротивления. Они сделают ему предложение, от которого он не сможет отказаться. В конце концов, у них нет недостатка в средствах или воображении, чтобы убедить его.

Остается только организовать встречу. Адвокаты, у которых никогда не иссякают идеи, быстро находят юридическую хитрость, позволяющую Цугу и его спутнице посетить тюрьму и поговорить со странным заключенным.

В тюрьме, когда Цуг увидел входящего в комнату для свиданий оппонента, одетого в дешевый спортивный костюм, с изможденным лицом, редкими волосами, почти прозрачными глазами, его охватила внезапная нерешительность. Почему он так хочет убедить этого ничего не значащего человека отказаться от своих проповедей, когда они уже начали тонуть в шуме социальных сетей и средств массовой информации? Чего ему бояться, ему — всесильному боссу крупнейшей компании на планете? Разве в его распоряжении нет целого роя сверхкомпетентных сотрудников и множества суперкомпьютеров, работающих день и ночь на полную мощность, чтобы удовлетворить его амбиции? Он не любит тратить впустую свое время, не говоря уже о деньгах. Потом он подумал о том, как много поставлено на карту. Он взял себя в руки и решил придерживаться плана, который для него подготовили его сотрудники.

Он слишком опытен, чтобы забыть, что опасности всегда возникают там, где их меньше всего ждут, и, казалось бы, по пустяковым причинам. Или из-за таких, на первый взгляд, заурядных людей, как этот заключенный. Он знает, что других, кишащей толпы безликих людей, населяющих эту землю, ему нечего бояться. Они преданы ему и сохранят свою верность, несмотря ни на что. Им есть что терять: неутолимую жажду признания, возможность сохранить профессиональное положение и социальный статус, получить повышение по службе, обеспечить себе льготы и привилегии, устроить детей, оплатить загородный дом, и, прежде всего, возможность лелеять уважение себе равных. Эти никогда не осмелятся признать, что их король совершенно голый!

Нет смысла ходить вокруг да около, решил он. Пора переходить в наступление!

— Почему ты упорствуешь? — спрашивает он заключенного. — Ты же видишь, что проиграл. Уже много лет ты заводишь одну и ту же пластинку: «Вам лгут!», «Вами манипулируют!», «Люди, которые утверждают, что хотят вам добра, обманывают вас!», «Они грабят вас, они обворовывают вас!», «Они шпионят за вами, преследуют вас, нарушают вашу конфиденциальность, отвлекают ваших детей от выполнения их долга, уклоняются от уплаты налогов, предают ваше доверие и свои обещания, грубо обращаются с вашими близкими!» Ты утверждаешь, что ты единственный, кто осмелился сказать им правду и встать на их защиту. Это то, что ты не перестаешь повторять на протяжении десяти лет. Сначала тебя слушали. Твои слова произвели фурор. Тебя почитали как спасителя. Журналисты осаждали тебя, чтобы поймать слова, слетающие с твоих уст. Но посмотри, где ты сегодня. Все, или почти все, отреклись от тебя. Толпа презирает тебя. Никого не интересует твоя судьба. Большинство твоих последователей покинули тебя. И даже те, кто остался, похоже, потеряли веру в тебя. Твои когда-то шумные сторонники жмутся к стенам, а остальные бродят как неприкаянные, размахивая плакатами с избитыми лозунгами под окнами тюрьмы, как будто этот нелепый акт каким-то чудесным образом раздвинет прутья в решетке твоей камеры.

Ты сильно ошибаешься, — настойчиво продолжал Цуг, который, по-видимому, нащупал слабое место у своего собеседника.

Последний слушал его с усталым видом.

— То, что ты принял за приверженность твоим идеям, за