Ты видел, на что мы способны. Мы позаботились обо всем: о чуде, о жертве и о власти. Чудеса мы творим неограниченно. С нами хлеб насущный гарантирован. Люди сыты. У них есть крыша над головой и очаг. За пять тысяч лет такого еще не было. Да, не для всех, конечно! И не в равной степени. Но какая разница, толпа довольна, нас слушают массы, божества насытились и больше не владеют сознанием людей. Благодаря нам люди научились обходиться без них. Церкви пусты, вера, та вера, которая всегда грозила свернуть горы, эта поганая вера исчезла. Мы даже проводим кровавые жертвоприношения. Наши аутодафе стали более эффективными. Больше не нужно убивать жертву. Каждый день на экранах мы устраиваем грандиозные жертвоприношения, обширные иллюминации, в ходе которых мы можем устранить, стереть, уничтожить еретиков, не сжигая их на костре. Это величайший прогресс для всего человечества.

— Благодаря нам люди готовы к великой судьбе, которую мы для них уготовили, — закончил Цуг, очень довольный своей речью.

Он наблюдал за реакцией своего собеседника. Последний не мог остаться равнодушным к его предложению. Кто откажется от такой невероятно выгодной сделки? Уж точно не парень, который был никем, у которого больше ничего не было и которого поддерживала лишь горстка отчаянных. Надо быть безумцем, чтобы отказаться от такой заманчивой перспективы спасения.

Но Субъект оставался невозмутим. На его упрямо-бесстрастном лице в уголках губ играла загадочная полуулыбка.

Абэ тоже начинал горячиться. Его лицо краснело. Ему хотелось, чтобы Заключенный нарушил молчание и ответил Цугу.

Сапиенсия обратилась к нему:

— Заключенный молчит, потому что у него нет другого выбора. Он знает, что его молчание — его сила. Он не может говорить. Стоит ему заговорить, его тут же обсмеют, очернят, смешают с грязью. Его слова немедленно будут порезаны на мелкие части, искажены, вырваны из контекста, уничтожены. Они растворятся и потеряются в шуме громкой Большой Болтовни. Он понимает, что в эпоху вульгарности все, что он скажет и предпримет, будет извращено и обесценено. Когда небо и земля разъединяются, люди теряют связь друг с другом. Слова больше не имеют смысла и лишь усиливают путаницу. Когда влиятельные люди торжествуют, скромные отступают. Ты прав, заключенный — неудачник. Но он великолепный неудачник. Разве ты не хочешь узнать, чем заканчивается мой рассказ?

— Конечно, хочу! — кивнул Абэ.

— Я хотела закончить его следующим образом:

— Увидев, что ему не удалось убедить заключенного последовать за ним, Цуг закончил разговор. Он повернулся к своей помощнице, попросил ее отключить камеру и собрался позвать охранников, чтобы те пришли и открыли им дверь комнаты для свиданий, где они находились в течение долгих часов.

Когда дверь открылась, заключенный повернулся к Цугу и в первый раз с начала их встречи посмотрел ему в глаза. Он подошел к нему и спокойно прошептал ему на ухо:

«Я — Человек, я — Земля, я — Жизнь».

И при этих словах его взгляд встретился со взглядом Кристель, которая заканчивала собирать оборудование. Затем он повернулся к охранникам и попросил их отвести его обратно в камеру.

Цуг понял, что проиграл игру. Заключенный не только унизил его, но и стал сильнее после их схватки. «Духи и боги противятся гордым, а скромным дают благодать», — говорится в книге Откровения. В боевых искусствах существует последовательность движений, которая называется «бросок на четыре стороны». Именно это только что сделал Заключенный.

Как только они вышли из тюрьмы, Кристель объявила своему боссу, что уходит от него.

Так закончилась легенда о великом Цуге. Абэ попрощался со своей подругой. Наступила ночь, и он еще несколько часов бродил по все еще оживленным и шумным улицам города. Африка прямо-таки лучилась жизнью. В мыслях витал рассказ Сапиенсии в Калькутте. Он вспомнил, как они посетили местную школу, где их встретили радостные, жаждущие знаний дети, которые спели ему приветственную песню.

Человечество, подумал он с улыбкой, пока не совсем покинуло планету и исчезновение человека, быть может, не так уж неизбежно. Долгое время он будет вспоминать Сапиенсию с ностальгией и благодарностью.

Примечания

1

Швейцарская народная песня, посвященная сражению при Березине в ходе Отечественной войны 1812 года.

2

Местные люди, помогающие журналистам. Раньше они назывались проводниками. По сути, они и есть проводники по городам и деревням. Они могут свести с нужными людьми и защитить в случае конфликтов.