не так. На нем нет той мешковатой толстовки, в которой он был в универе — теперь на нем черная приталенная рубашка с засученными рукавами. И взгляд... он не ищет пол. Он смотрит прямо на меня.

— Привет, — говорю я, опираясь локтями о стойку и чуть подаваясь вперед, чтобы вырез моей футболки стал капельку выразительнее. — Ты пунктуален.

Савелий подходит к стойке. Его движения стали... четче? Увереннее? Он достает телефон и кладет его экраном вниз на столешницу.

— Ты обещала лучший кофе, — мягко произносит он журчащим голосом, вынуждая мои коленки дрожать.

Я начинаю колдовать над холдером, чувствуя, как внутри разгорается азарт. Он — моя цель. Мой трофей, который я вырву из лап его сомнительных дружков и этой дурацкой скромности.

Мой телефон, лежащий рядом с кассой, вибрирует. Экран загорается.

Неизвестный: «Красное тебе идет больше, но этот фартук я бы с тебя снял прямо сейчас. Медленно. Зубами».

Кровь стынет в жилах. Я резко оборачиваюсь, сканируя полупустой зал кафе. Пара хипстеров в углу, женщина с ребенком, старик с газетой. Никого подозрительного.

Я перевожу взгляд на Савелия. Он стоит напротив, подперев подбородок рукой, и с такой обезоруживающей нежностью смотрит на меня, что мне становится стыдно за свои подозрения.

— Мила, ты в порядке? — снова этот заботливый тон. — Ты опять как будто увидела призрака.

— Да... - я трясу головой, пытаясь сбросить наваждение. — Просто… Знаешь, есть один хмырь, что-то типа поклонника. Бесит меня, постоянно пишет, что-то хочет, — беззаботно хмыкаю носом, осознавая, что это может быть моим оружием по завоеванию милашки.

Савелий сочувственно хмурится. Он протягивает руку через стойку и накрывает мою ладонь своей. Его кожа неожиданно горячая, почти обжигающая.

— Забей, — мягко говорит он, и в глубине его глаз на мгновение вспыхивает золото. — Было бы странно, если бы у такой девушки не было поклонников, — дергает уголками губ в робкой улыбке. — Он тебя сильно напрягает?

— У какой «такой»? — цепляюсь за нужную мне фразу и кокетливо улыбаюсь.

— Яркой, — смотрит мне прямо в глаза, и я вижу, как в его длинных изогнутых ресницах танцуют лучики солнца, льющиеся из окна. — Притягательной, — неожиданно продолжает определением, которое совершенно не вяжется у меня с образом «хорошего мальчика».

Он сжимает мои пальцы чуть крепче, чем нужно, и на его губах играет едва заметная, странная полуулыбка.

— Так — так… И что же, это работает на всех, или только на чокнутых сталкерах? Тебя я тоже притянула? — сладко мурлычу, проводя большим пальцем по его выразительным костяшкам.

— Но я же здесь. Это ли не ответ на твой вопрос?

Счастливая прикусываю нижнюю губу, дабы не начать улыбаться во все тридцать два, как сумасшедшая дурочка.

— Хочешь, я провожу тебя сегодня до дома после работы?

Я смотрю в его невинные глаза и чувствую, как раздражение перед придурком из интернета медленно растворяется в волне симпатии. Мой рыцарь в черной рубашке.

— Хочу, — выдыхаю я, не замечая, как начинаю тонуть и плавиться под влиянием его серебристых глаз….

— 11 —

Вечерний город кутается в сумерки, и в свете фонарей Савелий кажется еще более нереальным, словно сошедшим с обложки журнала для подростков-эстетов. Мы идем по парку, сокращая путь до моей многоэтажки. Прохладный воздух приятно холодит кожу, но рядом с Саввой мне жарко.

— Ты всегда такая... смелая? — тихо спрашивает он. Его плечо то и дело задевает моё, и каждый этот мимолетный контакт пробивает меня разрядом тока.

— Приходится, — я бросаю на парня лукавый взгляд и сокращаю дистанцию до минимума. — В нашем мире, если не будешь кусаться, тебя съедят. А я сама люблю... охотиться.

Я специально понижаю голос до хриплого шепота. Савелий сглатывает, его кадык дергается. Он выглядит таким безоружным, таким чистым. Мне хочется оберегать эту его наивность и одновременно разрушить её к чертям собачьим.

— Я бы никогда тебя не съел, — серьезно произносит он, останавливаясь у старого клена. — Ты больше похожа на редкую бабочку. Которую хочется посадить под стекло, чтобы никто не тронул.

— Под стекло? — я смеюсь, прижимаясь спиной к стволу дерева. — Это звучит как клетка, Савва.

— Это звучит как безопасность, — он делает короткий шаг ко мне, сокращая пространство. Его лицо в паре сантиметров от моего. Я чувствую его тёплое глубокое дыхание — оно пахнет мятой и чем-то сладким.

Я тянусь к его лицу и аккуратно поправляю непослушную прядь. Парень замирает, словно напуганный олененок, но его глаза... В них столько невысказанного обожания, что у меня подгибаются коленки. Я уверена: этот мальчик уже влюблен в меня до чертиков. Это так легко, так правильно. Он — мой идеальный антидот от того кошмара, который устроил мне сталкер.

— Ты очень красивый, Сав, — выдыхаю я, глядя на его губы.

Он робко улыбается, и на его щеках проступают маленькие, едва заметные ямочки, от которых я таю, словно воск от пламени.

— Это ты... Ослепительная, Мила.

Когда мы доходим до моего подъезда, я чувствую себя на седьмом небе. Он берет мою руку и запечатлевает на тыльной стороне ладони почти невесомый, целомудренный поцелуй.

— Пришли, — констатирую очевидный факт, иначе, зачем тогда мы остановились у «левого» дома.

— Спокойной ночи, — мягко шепчет он. — Спасибо тебе за вечер.

— Тебе спасибо, — удивительно, но рядом с ним я словно заражаюсь неловкостью.

Так же начинаю робеть и теряться, что совершенно для меня не свойственно.

— Буду благодарен до бесконечности, если, — парень смущенно закусывает губу и снова опускает свой серебристый взгляд. — Ты оставишь мне свой номер?

Я захожу в лифт с глупой улыбкой на лице. Внутри всё поет. Савелий — само совершенство.

Зайдя в квартиру, я скидываю кеды и, не включая свет, иду в комнату. Яська уже спит — из-под её двери не бьет свет. Я валюсь на кровать, вытаскиваю телефон, чтобы написать Савве о том, что я почти что по уши, но замечаю, что мой ноутбук, оставленный на столе в режиме сна, горит ярко-синим светом.

Подхожу ближе. Сердце начинает бухать в уши, как тяжелый молот. На экране открыт тот самый текстовый редактор. Курсор мигает в конце свежего предложения.

«Тебе очень идет это дерево, к которому ты так жалась, красивая девочка. Но я знаю место, где бы твои крылышки смотрелись лучше. А поцелуй в руку... слишком скучно. Я бы предпочел твои губы. И не только их».

У меня перехватывает дыхание. Что он несёт?

Озноб бьет такой силы, что зубы начинают стучать. Он видел. Он видел нас у дерева. Он видел, как Савелий прощался со мной у