А сама радуюсь, что не договорилась с Семеном о времени. И Тихон под шумок этот момент прошляпил. Все-таки маленький Арсений — мой настоящий подельник. Ему вовремя наскучило ждать, пока мы втроем договоримся и он начал требовать отца и на выход.

Вот и ладненько!

Ровно в половину третьего я ставлю будущий бульон. На троечку, чтобы грелся, а не варился. Начинаю чистить картошку, счищаю до половины кожуру третьей по счету и откладываю. На сковороду к морковке кидаю лук и отставляю сковороду. Лучше бы, конечно, борщ, там процесс подольше, но за неимением всех необходимых продуктов… Мне нужна лишь имитация бурной деятельности, потому пусть Семен думает, что двадцати восьмилетняя тетка не в курсе, что картошку можно варить вместе с мясом!

В четыре двадцать три дверь хлопает, а я прикручиваю плиту. Берусь за картошку, сосредотачиваюсь на важнейшем деле. Надо же еще пальцы себе не оттяпать! Глаз да глаз!

— Стеш, ты готова?

— А? Привет, Семен. Обедать будешь? — говорю с простодушной улыбкой заботливой клуши.

— Какой обедать? Нам за Арсом в сад идти, — он пораженно смотрит на меня, уже понимая дальнейший исход.

Ну прости, Сем… Я жить хочу. И чтобы ты тоже живой был вместе с братом твоим милашным и чутким отцом.

— Уже?! — вскрикиваю и глаза округляю.

— Ага, — обвинительно вздыхает Семен. — Уже. А ты думала он там и ночевать будет?

— Да нет… — растерянно. — Просто я в саду до семи сидела.

— Херово тебе было. Мы Арса любим, хоть он и бешеная синичка.

Я пропускаю выпад мимо ушей и выдыхаю, когда за раздраженным мальчишкой закрывается дверь. Громко.

Фух. Ну… Кажись, пронесло. Надеюсь, Тихон меня за это не выгонит.

Глава 11

Вечером того же дня я рассыпаюсь в извинениях и после ужина ставлю на стол блины мира.

— Это вместо трубки, — шучу, беззаботно пожимая плечами. Я буквально из кожи вон лезу, пытаясь оставаться спокойной под тяжелым взглядом Тихона.

Он молчит, даже усмехается моей неумелой шутке, но мне кажется, он что-то подозревает. Слишком молчалив, слишком угрюм и, что главное, — слишком немногословен.

Колкости мои отражает лениво и совершенно безынициативно. Возможно, я себя накручиваю? Ну не может же человек постоянно быть в режиме заводной обезьяны! Тем более с его деятельностью.

Очень на это рассчитываю. Пусть и особых надежд не питаю.

После ужина, пока Тихон с Арсением в душе, я быстро мою посуду. А когда ванная освобождается, занимаю ее, после чего незамедлительно юркаю к себе. Если задержусь, Тихон обязательно начнет задавать вопросы, а у меня просто нет для него ответов.

Мне нужно продержаться еще три денечка. Максимум — три. Может, я вообще уйду послезавтра. Как в анекдоте — за хлебом. Узнать бы как-нибудь в городе Прокофьев или нет… Раньше уходить опасно, можно нарваться. Но и затягивать нельзя. Если Денис вернется в город, мне будет куда сложнее сбежать. Конечно, он наверняка расставил своих людей, но мимо них у меня есть шанс проскочить. Чужие не знают походку, привычки, повадки. Им сложнее просчитать человека. Мне так кажется. Я не великий стратег, но как-то себя нужно успокаивать. Иначе и свихнуться недолго.

Дверь в мою комнату тихонько открывается, и я тут же закрываю глаза, углубляю дыхание, имитируя сон. Я месяцами так дурила Дениса, чтобы не говорить с ним, не видеть и не заниматься с ним сексом. Иногда мне даже удавалось уснуть на диване.

Тихон стоит несколько долгих минут, а после уходит. Подозревает. Слишком очевидно я сегодня затупила, да? Или вела себя иначе? Нервничала безумно с самого момента согласия побыть няней.

На следующий день все повторяется. Только вместо готовки я вынимаю батарейку из настенных часов, а через час с лишним ставлю обратно. Когда Сэм приходит, обвиняю часового бога и строю умоляющие глазки. Я даже предлагаю Семену подождать меня, но тот буркает, что у него нет времени на мои сборы и хлопает дверью с другой стороны.

Потом я провожу отличный вечер в компании Арсения. Мы играем, смеемся до коликов и выдумываем несуществующих зверей, наделяя их волшебными силами. В итоге по желанию Арса, наши звери сходятся в битве и его лев с оленьими рогами, акульим хвостом и крыльями побеждает моего бедного медведя с зубами пираньи.

— Надо больше фантазировать, Стеша!

— Это да… — вздыхаю я, комментируя воображаемый бой.

Тихон возвращается хмурый. И по его виду я понимаю, что разговора не избежать. Он разбудит меня, а если будет нужно, то станет пытать.

Сглатываю. Всю прошлую ночь я раздумывала, что такого соврать поправдоподобнее, но в голову так ничего и не пришло.

— Я бы хотел, чтобы ты помогла мне в выборе няни, — внезапно озвучивает Тихон и я замираю с куском отбивной за щекой.

Это он о помощи просит или проверяет готова ли я людям на глаза показаться? Если первое, то какова вероятность, что ни одна из этих женщин… не знаю… не знакома с Денисом что ли. Стопроцентная, конечно. Предполагать, что Денис способен настолько меня просчитать — абсолютная глупость. Но в моей ситуации страшно буквально все. А хуже всего то, что я сама себя раскручиваю на нервы. Тихон произнес обычную фразу, а у меня в голове армагеддон предположений.

— Конечно. Только не думай, что я компетентна в данном вопросе.

— Ну почему же? С Арсом ты ладишь очень неплохо.

Тихон давит. Формирует предложения таким образом, что выкрутиться довольно сложно. А потом меня словно осеняет: а на кой черт ему вообще моя помощь сдалась? Сэм в сотню раз лучше знает, как заниматься с Арсением. И тут я — рыжая трехдневка, которая из сада-то забрать не сумела.

— Без проблем, — принимаю правила игры. — Где будут проходить собеседования?

— В трех кварталах отсюда есть хорошее агентство.

— На Лесной?

— Именно.

А прямо напротив — отделение полиции. Он знает. Нужно валить. Прямо ночью, когда Тихон уложит детей и ляжет спать сам. Удобнее было бы, конечно, пока все на работе, в школе и в саду. Но у Тихона есть фото моего паспорта, а значит, он может скинуть их кому-нибудь из своих друзей для проверки моей загадочной личности. У меня нет времени!

А еще мне дико страшно. Просто до одури!

— Окей, давай… ммм… в пятницу? У тебя с занятостью как?

— В пятницу? Нормально. В том смысле, что пятница мне подходит.

Все это время мы ведем глазами иной диалог. Очень для меня опасный. И я откровенно рискую, оставаясь здесь. Но другого варианта нет. Так что,