Но голова работала трезво. Ледяная ясность Духовного Камня гасила ярость, не давая затопить рассудок.

Пусть уходят.

Дымящийся отступил шагов на пятнадцать. Развернулся первым, следом развернулся и второй. Мгновение, и оба сорвались в бег очень быстро, учитывая, что один из них хромал еще несколько секунд назад. Подошвы загрохотали по камню, звук дробился, множился, отлетая от невидимых стен, и через несколько секунд стих окончательно.

Я опустил кирку.

Постоял так с полминуты, вслушиваясь в тишину. Конденсат капал где-то в глубине. Сердце колотилось ровно, ни сбоя, ни скачка — ледяная подпитка работала исправно.

Коробило: вот так просто дать им уйти. Эти двое ззнают про Духовный Камень и могут вернутся. Может, не сегодня, может, не в этих тоннелях, но люди с такими повадками не забывают о добыче, которая ушла из рук.

И тут щелкнула мысль, простая и очевидная.

Кто сказал, что нужно их догонять и драться? Проследить. Они бежали со всех ног, а значит бежали к своему выходу, через который залезли в эти кишки, а мне всё равно нужно отсюда как-то выбираться.

Я вытащил из-за пояса оба кристалла. Ледяной укол в левую ладонь, жар в правую. Бледный свет, голубой и багровый, лег на стены тоннеля, выхватив из черноты мокрый базальт и серые натеки конденсата.

Сфокусировал «Зрение Творца». Золотистая сетка интерфейса наложилась на каменный пол.

Их след читался превосходно — два комплекта следов, уходящих в темноту. Там, где подошвы вдавливались в рыхлый туф на бегу, порода промялась глубокими вмятинами. Тяжелый и резкий шаг, много вложенной массы и скорости. Система подсвечивала деформации яркими контурами — промахнуться невозможно.

Хорошо, пойду по их следу.

Перехватил кирку поудобнее и двинулся вперед, выставив перед собой кристаллы в одной руке. Свет от них метра видимости, не больше. За этим жидким пятном стояла стена мрака, и приходилось двигаться осторожно, прощупывая каждый шаг. Торопиться смысла не было — те двое давно ушли далеко.

Тоннель шел прямо, потом начал забирать вправо и чуть вверх. Под ногами хлюпало. Где-то далеко впереди ритмично капала вода, звук отдавался гулко, усиливаясь и затихая.

След вел уверенно направо и вверх. Эти двое знали дорогу и не блуждали, шли напрямик. Я отмечал это мысленно: они ориентировались в лавовых трубках, проникли сюда не наугад.

Минут через десять тоннель начал сужаться. Сперва незаметно, просто стены подступили ближе, а потолок опустился. Потом резче и пришлось пригнуть голову. Ещё через двадцать шагов я уже протискивался боком, прижимая кристаллы к груди и елозя плечами по шершавому камню. Порода здесь была сырая, скользкая от конденсата, и каждый метр давался с усилием.

Следы на полу сжались. Шаг стал короче, вмятины мельче. Они тут тоже замедлились. Раненый напарник наверняка матерился сквозь зубы, протаскивая побитое тело через эту щель.

Ещё несколько минут мучительного продвижения. Стены сжимались до ширины плеч. Кирку пришлось тащить за собой волоком, держа за конец рукояти.

Затем тоннель круто вильнул вправо и полез вверх. Почти вертикальный лаз. Края оплавлены, гладкие и влажные. Я задрал голову: узкая каменная глотка уходила куда-то наверх, теряясь в черноте. Сунул оба кристалла за пояс, зажал кайло зубами за рукоять и полез, упираясь коленями и локтями в стенки. Пришлось активировать огенную Ци, что бы от кожи шёл свет. Расход энергии шел приличный, но спасал кристал, что был теперь со мной.

Протиснулся — метра четыре вверх, может, пять. Рубаха осталась в завале, и голая кожа скрипела по мокрому камню, сдирая пепел и грязь. Плечо, ушибленное при таране, огрызнулось болью, когда пришлось перенести на него вес тела. Стиснул зубы и продолжил карабкаться.

Когда руки нащупали край, я подтянулся и перевалился через кромку. Кирка звякнула о пол, выпав изо рта. Перекатился на спину.

И понял, что пространство вокруг изменилось. Звук упал и растворился. Голос ушибленного плеча, звон кайла, даже собственное дыхание, всё размазалось по чему-то огромному, потеряв четкость, отразившись от далеких стен.

Я лежал на ровном каменном полу. Достал кристаллы, чтобы увеличить радиус освещения, поднял на вытянутой руке.

Свет скользнул по ближайшим камням и пропал — ни стен, ни потолка. Бледное сияние растекалось и тонуло во мраке, не в силах зацепиться ни за одну поверхность. Здоровая каверна, или целый тоннельный зал. Судя по тому, как расходилось эхо, потолок висел где-то очень высоко.

— Черт её дери, — выдохнул, и голос улетел в пустоту.

Поднялся на ноги и огляделся, насколько позволял скудный свет.

Под ногами лежали крупные валуны, обкатанные потоками воды, которые когда-то заливали эту каверну. Между ними поблескивали лужицы конденсата. Кое-где жидкость булькала, выпуская пузырьки газа, и от этих бурлящих пятен шел кислый запах, от которого щипало в носу. Серный выход. Я обошел ближайшую лужу по широкой дуге, ступая на сухие камни.

Следы вели влево.

Я двинулся за ними и через минуту оказался в боковом тоннеле. Узкий, но с высоким сводом. Стены стояли близко, на расстоянии вытянутых рук, а потолок терялся где-то наверху. Шаги здесь отпечатались четче: рыхлый туф на полу хранил каждую вмятину.

И тут я услышал голоса.

Далеко. Приглушенные расстоянием и изгибами камня, но различимые. Кто-то разговаривал впереди.

Я остановился. Убрал кристаллы за пояс, придавив тканью, и мрак сомкнулся. Постоял, давая глазам привыкнуть. Потом двинулся дальше, медленно, ставя ступню с носка, перекатывая вес плавно, чтобы подошва не хрустнула на шлаке.

Голоса стали отчетливее. Два мужских, тихих, и третий чуть в стороне.

Замер. Прижался плечом к стене и перестал дышать.

— Стой, — сказал первый голос, тот самый, дымящийся. Я узнал его по сухой хрипотце. — Чуешь?

— Ага, — буркнул второй, раненый.

— Что такое? — спросил третий.

И у меня перехватило горло. Третий голос — чуть выше, чем у большинства мужчин на острове. С характерной южной манерой тянуть гласные в конце фразы. Знакомый до зубовной боли.

Голоса стали тише. Зашептались.

Я прижал ладонь к кристаллам на поясе, убеждаясь, что они надежно скрыты. Если у этих двоих действительно Дар сканирования, они могли засечь энергетический фон камней на расстоянии. Черт. Нужно было спрятать их раньше, хотя это уже наверное не помогло бы. Какой смысл, эти двое итак бы его почуяли, куда бы я их не засунул.

— В чем дело? — снова спросил третий, настойчивее.

Шепот. Обрывки фраз, едва различимые сквозь камень. Я вычленил два слова, проступивших чуть громче остальных: «…по следам…» и «…северянин…»

— Северянин⁈ — вскинулся третий голос.

Валерио. Это Валерио. Сомнений больше не оставалось.

Ах ты сволочь. Мысль прошла холодной волной, с горьким