У полиции есть привычка брать позывной и использовать его без разбора как существительное, глагол и, в особых случаях, как брань. «Троян» — это вооружённая полиция, «Рейнджер» — дипломатическая охрана, а «Фалкон» — то, что один знакомый мне главный инспектор называет «странной хернёй». Этот позывной используется с семидесятых, но в последние пару лет его стали слышать чаще. В зависимости от того, в какой столовой вы сидите, это предвещает начало эры Водолея, конец света или, возможно, то, что в Фолли наконец появился офицер, умеющий правильно пользоваться рацией.

Инспектор Эдмондсон оторвался от стола и вздохнул.

— То есть вы не собираетесь продолжать расследование в рамках «Фалкона»? — спросил он.

— Нет, сэр, — сказал я. — Я просто хочу помочь, чем могу.

— Кроме очевидного, — сказал Уиндроу. — У вас есть какой-то другой опыт?

— Обычная полицейская работа, ООП, немного допросов, я квалифицирован для использования тазера.

— А работа с семьёй?[4]

— Я видел, как это делается, — сказал я.

— Думаете, сможете поддерживать опытного сотрудника по связи с семьёй?

Я сказал, что, думаю, смогу. Уиндроу и Эдмондсон переглянулись. Эдмондсон не выглядел довольным, но затем кивнул, и они оба снова посмотрели на меня.

— Ладно, Питер, — сказал Уиндроу. — Если хотите помочь, мы бы хотели, чтобы вы стали вторым сотрудником по связи с одной из семей — Марстоу. Тогда мы сможем перебросить Ричарда, который сейчас занимает эту роль, на поиски.

— Он специалист по поиску[5], — пояснил Эдмондсон.

— Если это поможет, — сказал я.

— У нас тут принято совмещать роли, — сказал Уиндроу. — Мы работаем на пределе.

Хорошо, что овцы такие законопослушные, подумал я, но не сказал, доказав, что моя подготовка по разнообразию не прошла даром.

— Наверное, не нужно вам этого говорить, — сказал Эдмондсон. — Но держитесь подальше от прессы. Всё идёт через пресс-секретаря.

— Если какой-нибудь ублюдок задаст вам вопрос, — сказал Уиндроу, — отправляйте его туда — поняли?

Я энергично кивнул, показывая, что мои навыки сосания яйца находятся на должном уровне и полностью актуальны. Мы уладили пару бюрократических формальностей, и меня передали заботам детектива-сержанта Доминика Крофта, который теперь должен был доставить меня в Рашпул.

Доминик, будучи человеком, а не навигатором, провёл меня через сам город — центр которого мог похвастаться одной из тех совершенно ненужных систем одностороннего движения, столь любимых определённым поколением градостроителей. Большая часть застройки — викторианские или регентские террасы, теснившиеся на узких тротуарах, с редкими фахверковыми вкраплениями семнадцатого века. Доминику удалось сдержаться и не задавать очевидный вопрос, пока мы снова не оказались в сельской местности.

— Значит, привидения и магия реальны? — спросил он.

Я слышал этот вопрос достаточно часто, чтобы иметь наготове ответ.

— Есть вещи, которые выходят за рамки параметров обычной полицейской работы, — сказал я. Я заметил, что существует два типа полицейских: те, кто не хочет знать, и те, кто хочет. К сожалению, иметь дело с вещами, о которых ты не хочешь знать, — это практически определение полицейской работы.

— То есть «да», — сказал Доминик.

— Есть странное дерьмо, — сказал я. — И мы разбираемся со странным дерьмом, но обычно оказывается, что есть совершенно рациональное объяснение. — Которое часто заключается в том, что это сделал волшебник.

— А как насчёт инопланетян? — спросил Доминик.

Слава богу за инопланетян, подумал я, мутят воду с 1947 года. Я как-то спросил Найтингейла то же самое, и он ответил: «Пока нет». Так что, если они вдруг объявятся, это будет входить в нашу компетенцию. Но я надеялся, что они не объявятся в ближайшее время. У нас и так работы полно.

— Не то чтобы я знал, — сказал я.

— То есть вы их не исключаете? — спросил он.

Оба мы опустили окна до предела, чтобы поймать хоть какой-то ветерок.

— А вы верите в инопланетян? — спросил я.

— Почему нет? — сказал он. — А вы?

— Вселенная большая, — сказал я. — Не может же она быть совсем пустой, правда?

— То есть вы верите в инопланетян, — сказал он.

— Да, — сказал я. — Но не в то, что они нас посещают.

— Почему нет?

— С какой стати им тащиться так далеко? — спросил я.

Мы проехали через вытянутую деревню, которую Доминик опознал как Ластон. Дальше дорога сузилась, и густые зелёные изгороди закрыли вид с обеих сторон.

— Думаете, их кто-то похитил? — спросил я, прежде чем Доминик успел задать ещё более неудобные вопросы.

— Из двух разных домов? — сказал он. — Маловероятно. Может, выманили.

— Интернет-груминг?[6]

— На их компьютерах ничего. По крайней мере, мне не сообщали.

— Кто-то знакомый? Или местный?

— Будем надеяться, что местный, — сказал Доминик.

Потому что если местный — значит, есть связь.