кожаную ленту, ту самую, с голубыми и желтыми бусинами. Вдел в ухо длинную бисерную серьгу.

— Для чего все это? — не утерпела я. — Это магические атрибуты?

— Не мешай. Тебе не пригодится. У тебя источник внутри. Мне же нужно будет просить у Матери-Природы.

Я насупилась, а потом в красках представила, как заплетаю ему проклятые косы. И как сама вдеваю серьгу. И как осторожно касаюсь пальцами острых скул. И разумеется, я мысленно называла его по имени, чтобы он совершенно точно увидел.

Все равно я не нравлюсь ему как женщина, так что ничего мне за это не будет.

Он издал тихий смешок. Поставил перед собой три маленькие керамические чаши, насыпал порошков, добавил воды. Сел на землю и прикрыл глаза.

Опустив пальцы в одну из чаш, нараспев произнес:

— Желтый — цвет огня.

— Почему не красный?

Он медленно провел пальцами по щеке, оставляя желтую полосу.

— Потому что красный — цвет крови. Цвет жизни. Красный внутри, зачем его рисовать? Нужно будет — просто разрежу ладонь.

— Ясно, — поежилась я.

Пальцами второй руки он провел от лба по носу и подбородку голубую линию, разделяющую лицо пополам.

— Голубой — это вода. Вода — самое ценное на земле. Она основа всего.

Здесь я была с ним согласна.

Мизинцами обеих рук Шаардан нанес на щеки и крылья носа густые синие штрихи.

— Угадаешь, что это значит?

— Небо, — тут же закивала я. — Или воздух.

— Верно. Там, на небесах, живут духи предков. Они присматривают за нами, глупыми, но не вмешиваются, пока мы не попросим.

— А попросить может только шаман? — догадалась я.

— Да. Только я.

— Ты что, единственный шаман?

— В Шамхане — да. В Рурахе — не знаю. Нужен зеленый — цвет листвы.

— Смешаешь желтый и синий? — мне было ужасно интересно то, что он говорит.

— Умная.

— Тебе помочь?

— Ну… дай мне воды сполоснуть руки. Остальное сам.

Я принесла бурдюк и полила ему воды на пальцы. Он перелил краску из одной миски в другую, перемешал и нанес несколько спиралей на лоб и виски. Теперь все его лицо было раскрашено. И снова стало непонятно, сколько ему лет. Поднял на меня страшные черные глаза — я и забыла уже, какие они бездонные. Поднялся. Вылил остатки краски на землю. Накинул на плечи тигриную шкуру, что лежала свернутой в одном из мешков. Взял в одну руку бубен, а в другую посох. Где он их прятал? Почему я, несколько часов назад рывшаяся в его пожитках, ничего из этого не видела?

— Мне точно не придется раскрашивать лицо? — с подозрением спросила я.

— Наши женщины красят глаза и губы, — усмехнулся Шаардан. — Если вдруг пожелаешь — сделаешь то же самое. Но тебе не нужно.

— Почему? — я догадывалась, что он скажет, но хотела услышать.

— Ты и без краски красивая.

Да! И этот мужчина будет мне внушать, что я ему не интересна? Ха-ха!

— Меня не будет долго, — предупредил шаман, отворачиваясь. — Возможно, до завтрашней ночи. Не пугайся. Я всегда возвращаюсь. Но если вдруг что-то случится, то через два дня приедут люди моего отца. Расскажешь им все.

— Как расскажу? — заволновалась я. — Я же не знаю вашего языка.

— Дара, ты сейчас на нем разговариваешь. Я начал рассказывать тебе про краски на шамханском. Ты даже не заметила этого.

Я вытаращила глаза и попыталась проанализировать его слова. Разве можно заговорить на чужом языке и не заметить этого? Мистика! Шаардан растворился в наступающих сумерках — оказывается, день уже подходил к концу, а я переводила взгляд с костра на гэр, с гэра на траву, с травы на засохшие уже лепешки. И мысленно называла их странными, непонятными словами. В голове будто бы заработал синхронный переводчик. Блин, вот бы так с физикой или сопроматом! Связался разумом с преподом — и уже знаешь предмет! Ой нет, вот сопромат точно мимо. Ни за что не хочу знать, что там на самом деле в башке человека, который меня ненавидит. А вдруг у него больные фантазии? Хватит мне Шаардана с его демонстрациями.

Интересно, смогу ли я его сейчас почувствовать? Если мы связаны, то какой радиус действия у этой связи?

Мысленно позвала его по имени, потянулась в ту сторону, куда он ушел, и внезапно ощутила тепло и запах полыни.

— Дара, мешаешь! — раздалось в голове тихое, но весьма раздраженное. И вдруг, с удивлением: — Как ты это сделала?

— Прости, — послала ему я и оставила беднягу в покое.

Стало быть, все правда. Магия существует, и она во мне. И еще — мне теперь не страшно. Шаардан где-то рядом, я в любой момент могу до него достучаться. Пусть себе гуляет по теням, а у меня вот — одеяло. И снова хочется есть, желательно — что-то более существенное, чем лепешки. Что, снова готовить? Кто-то обещал мне перепелок! Но напоминать не буду, хотя могу. Мужик, можно сказать, на работу ушел. Завтра спрошу. Пока же возьму котелок, налью туда воды, брошу пару полосок вяленого мяса, пригоршню желтой крупы и несколько шариков курута. Это сухой соленый сыр — знание само пришло в голову. Он питательный, хранится почти вечно и похлебку не придется солить. Обнюхала специи, выбрала те, что приятно пахнут. Узнала куркуму и перец, обрадовалась. Сушеная морковь тоже показалась знакомой. Вместо похлебки у меня традиционно получилась каша. Ничуть не удивительно, я и суп всегда варила такой, что ложка в енм потом стояла. Кстати, Муське нравилось. Она называла его «Юппи» — «просто добавь воды». Плюхаешь поварешку лапши с картошкой и морковью, разводишь кипятком — и горячий обед готов. Удобно и просто.

Мысль о Муське царапнула сердце. Где она? С кем? Хоть бы у нее все было хорошо! Я изо всех сил буду верить, что мы встретимся!

Длинный день подошел к концу. Я поужинала (это вкусно, между прочим!), прикрыла котелок крышкой и пошла спать в гэр — под одеялом. Никакие кошмары меня не мучили, Шаардан не беспокоил. Кстати, здесь комаров нет — еще одно преимущество нового мира.

Ненавижу комаров!

Глава 6

Магия вокруг

Утром я проснулась в замечательном настроении. В голове ясно, на небе — белые мазки облаков, вокруг — тишина и простор. Ни гудения машин, ни чужих голосов, ни запахов выхлопных газов. Я — в отпуске. На курорте. Почему бы не позагорать?

Муська загорать не любила, у нее кожа белая, тонкая. Чуть что — сразу веснушки. И на солнце покрывалась красными пятнами-ожогами, которые