Вот же фокус: этот колодец ещё при графе Зырянове выкопали, а он до сих пор не зарос. Он ниже по склону находится, туда дождевые воды стекают и накапливаются. Андрей объяснял, что они там даже очищаются каким-то особым способом, я не запомнил. Главное, что пить эту воду можно и овощи поливать тоже.

Только ведра в старом доме не нашлось, и Даша из дома притащила. Всё-таки и от неё польза бывает… Но всё же Дашка неприятная какая-то, скользкая. Никогда не догадаешься, что у неё на уме. Или это мне не удаётся, а для Лины она – открытая книга? Кто знает…

Среди Максимовых такой же неприятный тип есть – Бородавка. Кличка и то противная, а сама бородавка на подбородке ещё противнее. Я даже не знаю, как его по правде зовут. И не особо хочу знать. Он такой ехидный, вечно всех подкалывает и смотрит с таким презрением, как будто мы все тут смерды, а он и есть граф Зырянов собственной персоной. Странно, что на такую мерзкую кличку отзывается…

Пират на него такой шарж нарисовал – я чуть со смеху не помер! Там бородавка больше носа была. Только показывать ему не стал, тот обиделся бы. А Пират всех Максимовых жалеет, никого не трогает.

Бородавку вместе с родными сёстрами Максимовы из детдома забрали, им больно близняшки понравились: Глаша и Наташа. Им сейчас лет по десять, а он с Андреем и Женькой в одном классе учился. И как его терпели?

Но Женька однажды сказала:

– Да ты бы знал, какие Бородавка чудеса вытворяет на уроках технологии! Его же от школы даже посылали на JuniorSkills.

Я слышал: это такие соревнования, где всякие юные мастера собираются. Мне там делать нечего… Меня папа как-то попросил мой же собственный диплом с конкурса сочинений повесить, так я полстены разнёс, а гвоздь только погнулся и всё…

А Бородавка, значит, не безнадёжен! Может, Максимовым от него как раз больше всего пользы было бы.

И ещё два пацана, Толька и Борька, наши ровесники. Но они не братья, каждый сам по себе. То есть сейчас-то они уже стали братьями, а родились по отдельности. Они самые работящие, хоть и не такие рукастые, как Бородавка. Зато трудолюбивые, Янке без них сроду огород не поднять бы. Толька даже нашёл инструменты в каком-то заброшенном сарае – со времён крепостного права лежали!

Помню, как мы удивились, когда они с Борькой вдвоём за утро огород вскопали. Здоровый! Мы у них вечером были, и никаких грядок ещё не было, а в полдень пришли – на́ тебе.

Это они здорово придумали, питаться же чем-то надо будет, когда опять занятия в школе начнутся. Вдруг не получится каждый день им еду приносить? Сейчас-то мы все потихоньку таскаем из дома – макароны, рис, гречку. Стыдно, конечно, без спросу брать, но мы же ради благого дела. Мама сама говорила, что ради благого дела иногда можно пойти на сделку с совестью. Ну вот я и пошёл…

Мы на пары разделились, чтобы так, как сегодня, толпой, каждый раз не ходить на Горку. А то заметят ещё. Жребий тянули. Вот тогда Пирату и досталась Дашка в пару, а мне Женька. Жалко, что не Лина, конечно, но ведь я мог бы и к Богомолу в лапы угодить! Так что, считай, повезло.

Глава 9

Пока мы по очереди воду таскали, маленький Петька всё время мне помогал. Ну как помогал – держался за ручку ведра. Может, даже мешал слегка, но я его не прогонял. Он так улыбается, прямо таешь… Вот как можно такого ребёнка назад в детский дом отправить?! Его же там просто уничтожат. И что эта опека своей головой думает? Я опять на них рассердился, увидев Петьку, и перестал жалеть, что мы кошку им подкинули. На это и надеялся!

Если честно, у меня даже были мысли уговорить родителей Петьку к нам забрать. В семью. Но тогда придётся и Янку удочерить, а это уже другое дело. О таком даже думать не хочется! Будет сом-губошлёп по дому шнырять. Ещё в моих вещах копаться начнёт, и они все рыбой провоняют… Ну правда, от неё так пахнет! Им же тут мыться особо нечем. Хотя Лина им целую упаковку влажных салфеток притащила, я видел. С запахом цветущей яблони. Только это точно не аромат яблони.

А от Петьки ничем неприятным не пахнет. И вообще он просто чудо-ребёнок. И смешной! Мы с ним когда в первый раз за водой отправились, он мне говорит:

– А давай другой тропинкой назад пойдём? Тут угрбы, запнёмся ещё. Воду разольём.

Я думал, мне послышалось.

– Что тут? – спрашиваю.

А он так уверенно повторяет:

– Угрбы. Ну угрыбы!

И показывает на бугорок. До меня кое-как дошло, что ему, оказывается, всегда слышалось слово «бугры» как «угрбы»! А я уж подумал, что Петька о каком-то лесном чудище говорит типа зомби. Угрбы – придумал же!

А Петька давай ещё фантазировать:

– Даня, Даня, знаешь, а тут мальчик живёт! Большой. Как Андрей.

Я не поверил, конечно:

– Где живёт? Здесь, на Горке?

Петька кивнул:

– Ага. Я его сколько раз видел. Только он не идёт ко мне. Я звал!

– Где ж тут ещё жить, кроме графского дома? А там вы живёте.

Он плечиками задёргал:

– Не знаю. Он за деревьями ходит, я видел.

Может, это олень был, а Петьке померещилось? Или кто-то из дачников забрёл? Но почему не подошёл, когда звали? В общем, я так и не понял, что это за пацан по лесу бродит, а Петька толком объяснить не смог.

Я, как ухожу с Горки, по нему немножко скучать начинаю. Мне малыши нравятся, они добрые и забавные. Может, не все, конечно, но моя сестрёнка Агата тоже хорошая. Только она в Питере живёт, я её редко вижу. А так бы играл с ней целый день! Не то что Янка – она только и гоняет бедного Петьку. Губы надует и орёт:

– Отвяжись от меня! Вечно под ногами болтаешься. Всё детство мне испортил!

Нормально, да? Не мать-наркоманка ей детство испортила, а малыш, который, может, ещё больше пострадал! Петька же с рождения в детдоме. Она-то была старше, чем он сейчас, когда мать от них отказалась. Наверное, помнит её, хоть никогда и не рассказывает. Может, успела застать свою мать в человеческом облике? Есть что доброе вспомнить… А Петька вообще мать не видел. Мне его жалко просто до ужаса! И как он ухитрился не превратиться в волчонка? Ведь без любви рос.

Хорошо, что теперь близняшки Глаша с Наташей его любят и