Когда вышел в коридор, опять спустившись вниз, почти столкнулся с Олегом. На лице которого был отчётливый страх.

— Рил-тап… — начал старик. — Драконы. Это нехорошо. Они же…

— Всё нормально, — тихо сказал я, оказавшись рядом. — Недоразумение. А за твои нервы я уже заплатил.

Олег помедлил. Но в конце концов всё-таки кивнул. Я же прошёл мимо. И оказавшись в зале, уселся за столик. Достал телефон.

Глава IX

Телефон убрал через пару минут. Ничего нового. Всё те же новости про визит вице-полицмейстера и обещания «навести порядок». Зато желудок напомнил о себе — скрутило так, что на секунду потемнело в глазах.

Адреналин схлынул. И организм немедленно выставил счёт.

Зал был полупустой — вечер, но не пик. Трое докеров за угловым столом, парочка свенгов у входа. Несколько одиночных гостей. Никто не обращал внимания на гоблина за дальним столиком. Я поймал взгляд Мэй и показал на миску. Женщина кивнула, не задавая вопросов. Через пару минут передо мной стояла лапша. Бульон, свинина, зелень.

Первый глоток обжёг нёбо. За ним последовал второй. Теперь лапши. Кусочек мяса. Ещё бульона. Хорошо!

Звериная часть сознания затихла. Довольное урчание где-то глубоко внутри. Как голодный хищник, который наконец добрался до туши. Рациональное ядро разума тоже расслабилось — впервые за последний час перестала считать угрозы.

Свинина закончилась — доедал лапшу, вылавливая со дна разварившийся лук и куски чеснока. Уже сыто и отчасти лениво.

Пока ел — думал. Не о том, что случилось. О том, что будет. В нос всё ещё бил отголосок дешёвого одеколона — сладковатого и приторного. Заставляющего думать о насилии.

Меченая купюра у него в кармане. Если окажется на пути — учую.

Три дня. Вернётся за деньгами. Четыреста рублей — сумма, которую он не получит никогда. Вместо этого азиат сдохнет. Но это потом. Сейчас голова занята другим. Завтра — выступление вице-полицмейстера. Сходить. Посмотреть. Послушать. Понять, что именно означает этот визит для портового района. Для нас. Не хочу распыляться на два дела одновременно.

Антикризисник не гонится за двумя целями. Он выбирает приоритет и давит его до результата. Впрочем, раньше, если сходу добиться результата не получалось, допускалось сменить точку давления. Теперь я вынужден доигрывать партию до конца. Независимо от обстоятельств.

Доел. Расплатился. Пора на улицу.

Ночной воздух встретил запахами — всё разом. Гниющая рыба. Сгоревшее масло из забегаловки в конце улицы. Нечистоты из канавы. Табачный дым. Кислый пот толпы. Дешёвые духи — кто-то из уличных шлюх прошёл совсем рядом.

Глаза не резало. Ночь — моё время. Фонари горели один через два, бросая отсветы на мостовую, и этого хватало с избытком.

До того я постоянно держался около стен. В густой тени. Прятался. Сейчас — попробовал другой формат. Шёл по улице не таясь и не спеша. Руки в карманах, голова опущена. Обычный гоблин, один из десятков. Не прячусь — вливаюсь. Разница принципиальна. Прячущийся привлекает внимание, если его кто-то заметит. Обычный — нет. Мы тут невидимки. Жмёмся к стенам, шмыгаем в переулки, не поднимаем глаз. Идеальная маскировка — быть тем, кого не замечают.

А вот я замечал их всех. Пьяные матросы вывалились из кабака — трое, свенги, широкоплечие, с красными мордами. Орали песню, фальшивя так, что уши закладывало. От них несло рисовой водкой и пивом. За ними два человека — докеры, судя по робам. Эти шли молча, пошатываясь. Дальше, у борделя, стояли девицы. Одна курила, выпуская дым через ноздри. Запах дешёвого табака и ещё чего-то — сладкого. Белая дрянь? Нет. Просто духи. Правда рефлекс всё равно успел сработать — внутренний зверь на секунду напрягся и тут же отпустил.

Эльфы. Двое, в толпе у рыбной лавки. Высокие, тонкие, с заострёнными ушами — но не как у гоблинов. У этих уши короткие и строго вверх, а у нас — длиннее и чуть в стороны. Редкость для портового района.

Нарезал два круга. Внутренний зверь работал как сканер — нюхал воздух, ловил звуки, оценивал каждого встречного. Угроза? Нет. Добыча? Нет. Пустое место.

Повторяющихся лиц — ноль. Никто не стоял на углу слишком долго и не шёл следом. Ржавого мопеда с вмятиной на крыле тоже нигде не видно. Ожидаемо — тот умчался в сторону порта. Тем не менее, безумная надежда вдруг обнаружить его тут, всё равно имелась.

Район жил обычной ночной жизнью. А за мной никто не следил — после двух кругов по кварталу, внутренний параноик, со скрипом, но дал своё добро. Можно действовать.

Первый магазинчик — китайский. Узкая дверь, тусклая лампа, ряды дешёвого тряпья на верёвках. За прилавком — мужик с плоским лицом, лет пятидесяти.

Я вошёл. Показал три десятирублёвки — веером, чтобы видно было. В этот раз помогло.

Китаец заорал. На своём, разумеется, — хриплый лающий поток, из которого я разобрал только интонацию. А интонация была простой — пошёл вон, зеленокожий.

Банкноты его не интересовали. Даже не посмотрел. Орал и тыкал пальцем в дверь.

Внутренний зверь взвыл. Разорвать. Горло. Сейчас. Залить тут всё кровью, чтобы следующий сразу понял, с кем имеет дело. Пальцы в кармане нащупали складной нож.

Рациональная часть разума ухватила за загривок и дёрнула назад. Тихо. Спокойно. Уходим. Двадцать свидетелей на улице. Полиция через два квартала. Нельзя.

Развернулся и вышел. В спину летел визгливый крик. Руки тряслись. Не от страха. От попыток сдержать желание резать и рвать.

Второй магазин нашёлся через два переулка. Побольше и грязнее, с кучей барахла навалом. За прилавком — старая свенга. Широкая, как шкаф, с обвисшими щеками и маленькими глазками, утонувшими в складках кожи.

Показал всё те же деньги. Три десятки.

Глазки оживились. Мгновенно.

— Чё надо, малой? — прохрипела она. — Выбирай.

Купил всё быстро и почти не торгуясь. Две пары штанов из грубой ткани. Сразу пять футболок. Столько же дешёвых рубашек с длинным рукавом. Ботинки закрытые, на шнурках, размера на полтора больше. Для Тэкки — штаны и пару рубашек с футболками. У варраза тоже почти ничего не осталось.

Орчанка считала медленно, шевеля губами. Итого — сорок три рубля. Отдал полтинник. Сдачу она выковыряла из жестяной банки и сунула мне, даже не глядя в глаза.

С этой — сработало. Покажи деньги — и ты человек. Даже если гоблин. В прошлой жизни я заходил в магазины в костюме за три тысячи долларов — и продавцы улыбались точно так