руках татуировки — цветные, сложные. Напоминают те, которые были на убитых «Драконах».

Зверь внутри настораживается. Что-то не так. Во взгляде не просто злость на торопливого гоблина. Там интерес. Оценка.

— Это что, про тебя Чжан говорил, да? — почти без акцента интересуется пухляш.

Машинально отступаю назад, поднявшись на ступеньку. Пальцы ныряют в карман. Обхватывают складной нож.

Глава VIII

Китаец смотрел на меня сверху вниз. Толстяк с татуированными руками занимал пространство, как занимают его те, кто привык к безнаказанности.

— Чжан говорил, тут живёт кто-то опасный, — он усмехнулся, оглядывая меня с головы до ног. — Я вижу дохляка в чужой майке. Чжан, жирная скотина, вечно преувеличивал.

Зверь внутри рванулся к горлу. Я почувствовал, как напряглись мышцы, а пальцы в кармане сжались на ноже. Рациональная часть немедленно одёрнула — не сейчас. Наверху Дарья. В зале полно гостей. Шум — полиция. Полиция — вопросы. Вопросы — конец. Элементарная логическая цепочка.

Китаец шагнул вперёд — пришлось отодвинуться на ступень назад. От него несло дешёвым одеколоном, сладковатым и приторным. Этот аромат я запомню.

— Значит так, ушастый, — он ткнул мне пальцем в грудь. Больно. — Чжан мёртв. Нашли его в переулке вместе с двумя нашими. Полиция ковыряется, но это не их дело.

Палец давил на грудину. Я буквально слышал его сердцебиение — ровное, уверенное. Чувствовал тепло чужого тела. Хотелось схватить этот палец и вывернуть. Услышать хруст. Увидеть страх в глазах. Рассечь сухожилия на ногах. Схватить за голову и долго-долго бить его лицом о ступени.

Не сейчас. Нельзя. Не думать об этом!

— Я не видел его, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал жалко. — С тех пор, как он пытался вломиться в мою студию.

— Конечно не видел, — китаец убрал палец, вытерев его о штанину. Демонстративно, с показной брезгливостью. — Кто-то их троих на куски порезал. Но это не твоё дело. И не моё.

Он помолчал, разглядывая меня. В глазах — расчёт.

— Чжан перед смертью кое-что рассказал нашим. — ухмыльнулся азиат. — Говорил, у тебя водятся деньги. Работящий маленький гоблин, который ловко подрезает кошельки, но никому не платит.

В коридоре послышались шаги. Показалась фигура деда Олега.

— Закрой пасть и дверь! — рявкнул китаец, обернувшись на него. — Не твоё дело, дед!

Тот немедленно отступил назад. А я получил короткую передышку. Немного успокоил нервы. Заодно осмыслил услышанное. Значит вот как Чжан притащил сюда сразу двух бандитов. Всего лишь соблазнил их лёгкой добычей.

Китаец снова повернулся ко мне. Улыбка стала шире.

— Теперь это моё дело, — причмокнул он губами. — Мои братья сдохли — я забираю их территорию. Их долги тоже остаются мне.

Пауза. Он ждал реакции. Заранее зная, какой она будет. А я предполагал, что именно услышу в ответ. Фраза про долги — стара, как мир. Классика. Повесить на кого-то несуществующий долг, убедить того, что он реален и заставить начать платить. Ну а потом можно делать всё, что угодно. Например выставить бешеные проценты и за месяц увеличить его в сотню раз.

— Денег у меня нет, — сказал я уверенно. — И я никому ничего не должен.

— Есть, — он снова ткнул пальцем, теперь в плечо. — Чжан чуял бабло как крыса гнильё. Ломать тебя прямо тут, я если что не стану. Пойду и выложу всё Кроликам. Они как раз ищут отмороженного гобла. Под описание попадаешь — тоже прирежут на всякий случай.

А ведь он и правда не верит, что я могу быть той самой целью, на которую охотится банда. Жирный придурок считает меня относительно безобидным зеленокожим лопоухом, который ни в жизнь не кинется драться без веского повода.

— Сколько? — спросил я.

— Для начала — всё, что есть в карманах, — оскалился азиат. — А целый долг тянет на четыре штуки. Двушку они с тебя хотели состричь и отдать мне, потому что сами торчали. Ещё две — за моральный ущерб от их смерти.

Бесхитростно. Прямо в лоб. Попросту орёт мне в лицо, что хочет обвести вокруг пальца и навсегда превратить в раба. Внутри дико рычит зверь — этот требует ударить когтями. Вскрыть ублюдка от паха до глотки и сделать ожерелье из его кишок. Как же сложно сдерживаться!

В карманах у меня и правда есть деньги. Не все, естественно. Часть трофейных. Суммарно семьдесят рублей.

Одну из купюр незаметно прижимаю к ладони. Там, где только недавно зацепился за острый край стола. Регенерация уже сработала. Но капля крови снаружи осталась.

Моя метка. Свой запах я найду где угодно.

Протянул деньги. Рука тряслась — китаец, наверное, думал, от страха. На самом деле из-за напряжения. Мышцы были готовы к рывку, а внутренний зверь непрерывно требовал ударить. Рациональная часть едва держала его на поводке.

Китаец взял деньги. Пересчитал. Скривился.

— Семьдесят? — он сплюнул на ступеньку. — Издеваешься?

— Больше нет, — скрипнул я зубами.

Он посмотрел на меня. Начал поднимать руку — то ли хлопнуть по щеке, то ли схватить за шею. И замер.

Не знаю, что он увидел. Может, зверь, несмотря на усилия, всё-таки выглянул наружу. И что-то мелькнуло в глазах. В любом случае — рука опустилась. Китаец отступил на полшага. В его взгляде появилось что-то новое. Не страх, нет. Осторожность.

— Через три дня зайду снова, — сказал он, и голос стал чуть тише. — Четыреста рублей за тобой. Слышал, у тебя там какая-то девка есть. Больная. Сосет за еду. Пристрой — пусть отрабатывает.

Он развернулся и пошёл вниз. Спокойно. С чувством полного собственного достоинства. А я стоял. Отчаянно сопротивлялся желанию убивать.

Какая-то часть меня упорно шептала, что можно прямо сейчас выскользнуть через вход для постояльцев. Догнать. Проследить. И выбрав удачный момент — ударить. Забрать жизнь ублюдка. Жестоко. На максимуме.

Вот остатки здравого смысла твердили, что стоит держаться. Слишком многие его видели. Убью сейчас — неминуемо вызову подозрения. А враг и так рядом. Настолько близко он ещё не подбирался.

Правда, спустя пару секунд всё-таки рванул с места. Наверх, в свою комнату. И высунувшись в окно, успел увидеть на чём именно уезжает этот потный кабан.

Китаец садился на мопед — старый, ржавый, с вмятиной на переднем крыле. Который взревел и умчался в сторону порта.

Запомнил всё. Цвет. Вмятину. Направление. Возможно пригодится. Например, завтра. Когда