Вася только и успел, что охнуть и подхватить коляску. Неловко, кое-как отстегнул дочку, подхватил её на руки…

Но она продолжила вертеться. Требовательно повторила:

— Ма-ма!

А следом, к его полному ужасу, заревела.

Этот звук больно бил по перепонкам, но гораздо страшнее было то, что Вася понятия не имел, что делать. Как её успокоить?!

Просто смотрел на Настю с ужасом и ощущал себя таким беспомощным, как ещё никогда в жизни.

В панике он выскочил в приёмную. Администратор вскинула голову при его появлении и он набросился на неё, как на спасательный круг…

— Катя! Почему она плачет?! Что ей нужно?!

Сотрудница посмотрела на него так, что стало ясно — помощи ждать не приходится.

— Откуда же я знаю, Василий Андреевич? Это ведь ваш ребёнок!

«Но ты же баба, ты должна знать!», — едва не вырвалось из него диким ревом, но слова застряли в горле.

Она ведь права.

Это его ребёнок. И просить помощи попросту… стыдно.

Машинально развернувшись, он вернулся к себе в кабинет. Дочь продолжала надрываться в крике…

Ему уже начало казаться, что она его упрекает. В том, что мама ушла…

Он ведь и в самом деле довёл Лию. Своими упреками, издевками, своим… предательством.

А теперь все на свете бы отдал, лишь бы она вернулась.

Затравленно оглядевшись по сторонам, он наконец заметил сумку, которую оставила жена. Там наверняка было что-то важное…

Перевернув все вверх дном, он нашёл внутри питание, игрушки, подгузники, расписание кормления, но никакой, так сказать, инструкции по применению ребёнка. А точнее — по отключению этого ужасного ора!

Но делать что-то было нужно.

Сначала он пытался укачать дочь. Неловко, нелепо, неуклюже, но как умел. Гладил по спине, по голове, чтобы успокоить, но ничего не помогало.

Потом подумал, что она, возможно, голодная. Но когда с изяществом медведя попытался её накормить — добился только того, что Настя опрокинула баночку с питанием. И он даже не знал, что хуже — испорченный ковёр под ногами или то, что они потеряли еду?..

Следом перешёл к игрушкам. Перебрал все. Пытался сунуть ей в руки, пытался играть сам, подавая пример…

Всё напрасно.

Дошло уже до того, что у него от беспомощности затряслись руки. Не доверяя себе, он присел на диван, опустив дочку рядом…

— Ма-ма, — сказала она жалобно.

И его снова накрыло чувством вины. И только и осталось, что с надрывным отчаянием сказать…

— Нет мамы, родная. Ну нет. Но она придёт. Попозже. Не плачь, а?

Удивительно, но дочь вдруг притихла, словно почувствовав, как он сам растерян. Немного повертелась на диване, лениво встряхнула лежавший рядом маракас, которым он ранее вбестолку пытался её отвлечь и успокоить…

А потом поползла к нему. Протянула ручки…

— Па-па.

И внутри что-то дрогнуло. Снова. Но уже как-то иначе, по-другому…

Словно в сломанном механизме резко сдвинулись детали и внезапно встали на свое законное, положенное им место…

Странно. Так странно, но он ясно ощутил, как в нем что-то перевернулось, изменилось — необратимо, безвозвратно…

Притянув к себе дочь, он усадил её на колени и обнял. Бережно, нежно. Уткнувшись ей в тёмные, пока ещё совсем коротенькие волосики, пробормотал…

— Справимся. Мы с тобой справимся.

И знал в этот момент, что обещал это не только дочке, но и себе самому.

Глава 10

В первую очередь я отправилась на шоппинг.

Приходилось признать, что пока в свои привычные вещи я влезть не могу, а если и сумею — то выглядеть это будет откровенно жалко. Поэтому я вознамерилась обзавестись новой красивой одеждой, что, согласитесь, способно улучшить настроение любой женщины.

И ещё более это настроение улучшало то, что покуролесить я собиралась за счет предателя-мужа. Он ведь, по его словам, мужественно и самоотверженно содержал нас с дочкой, надрывался ради нас на работе…

Ну, сегодня я ему покажу, что такое действительно кого-то содержать, а не просто об этом болтать. Этот день он надолго запомнит.

Нет, на самом деле я не нуждалась в его деньгах. Была совсем не дурой и до встречи с мужем имела собственные сбережения. Кроме того, перед тем, как решиться на рождение ребёнка, понимала — нужно быть готовой к тому, что, возможно, придётся поднимать дочку самостоятельно, в том числе — и готовой финансово. Муж сегодня есть, завтра — его нет, а ребёнок — это уже навсегда.

В тридцать три года я была достаточно зрелой, чтобы понимать столь очевидные вещи.

Что, впрочем, не отменяло того, что Васю я любила до чёртиков в глазах. На момент встречи с ним, честно говоря, уже и не думала, что вообще могу так всепоглощающе в кого-то влюбиться…

Тем больнее мне было теперь.

Но я запретила себе об этом думать. На ближайшие несколько часов я запретила себе думать вообще о чем бы то ни было, кроме себя самой.

С такими установками я и впорхнула в торговый центр.

К счастью, я не довела себя до того, чтобы ни в одном обычном магазине на меня не нашлось одежды.

Поэтому час спустя вышла из очередного бутика с несколькими пакетами. И очень надеялась, что у Васи от уведомлений о списаниях уже дёргается глаз. Главное, чтоб не слишком сильно, а то ещё Настеньку выронит, которая очень любила сидеть на руках и уже наверняка оккупировала Васины верхние конечности.

Хмыкнув этим мыслям, я направилась в магазин спортивной одежды. Настроена была решительно. И акция с частичной передачей забот о ребенке мужу была вовсе не одноразовой.

Этим утром я купила абонемент в зал. Тоже, конечно, за счёт щедрого муженька, который о своей щедрости пока, видимо, и не подозревал. Ну ещё бы! Он ведь был так увлечён разглядыванием чужих прелестей…

От этого воспоминания болезненно кольнуло сердце. Полезли в голову вопросы…

Давно он с ней встречался?.. Сколько раз меня предавал?.. И почему снова наступал на старые грабли?..

Хотя это не имело значения. Достаточно было и того, что её, девку без особых принципов и морали, он осыпал комплиментами, а меня, свою жену, мать своего ребёнка — оскорблял.

И пусть даже спал он с ней всего лишь раз — это уже перечеркивало все, во что я верила. Все, чем я жила.

Это порождало болезненное отвращение по отношению к человеку, который ещё вчера был мне отчаянно дорог.

Заметив, в какую сторону снова свернули мысли, я решительно от них отмахнулась.

Следующие полчаса я тщательно выбирала себе спортивную одежду