её любимое средство передвижения. Она довольно рассмеялась — кататься любила безумно, и стала с любопытством озираться по сторонам…

Она ещё не знала и не понимала, что мы идём обличать её отца в измене. Что через считанные минуты жизнь может необратимо измениться…

И то, что было семьёй, превратится в жалкие обломки.

Сердце стучало в такт шагам, пока я постепенно приближалась к указанному матерью кафе…

Увидела их ещё издалека.

Узнала мужа с одного взгляда. Его сильную спину, тёмные волосы, голубую рубашку, которую самолично отглаживала так, чтобы не было ни складочки…

Но хуже всего было то, что я узнала её.

Это была не просто левая женщина, которой он мог бы пудрить мозги ради развлечения и доступа к телу…

Нет.

Увидев её, я поверила в каждое слово, что мне передала мама.

Что он и впрямь скучал.

Вспоминал её…

А точнее — и не забывал.

Потому что это была его бывшая.

Глава 5

Дышать.

Как тяжело, но как же необходимо — просто дышать.

Удары сердца — бешеные, яростные, оглушающие — отдавались в каждой клеточке тела. Стуком в висках. Вибрацией на кончиках пальцев…

Ноги едва слушались, но я упрямо толкала вперёд коляску, чтобы подойти ближе. Желая в мельчайших деталях рассмотреть этих двоих, убедиться, что не померещилось…

Хотя и так знала — все это реальность.

И многое становилось теперь понятным.

Его придирки ко мне, отсутствие желания и ласки.

Он просто сравнивал. Меня с ней. И я, видимо, проиграла.

А она была такая… холеная.

Туфли на каблуках, о существовании которых я уже и забыла — когда у тебя ребёнок, то думаешь в первую очередь об удобстве и комфорте, а не о вычурности.

Короткая юбка, обнажающая стройные ноги.

Гладкий шёлк волос — видимо, у неё имелась такая роскошь, как пара часов времени, которые можно потратить на укладку…

Макияж. Нюдовый, но весьма выразительный. Ради такого тоже нужно провести у зеркала отнюдь не пять минут…

Я отметила и длинные ресницы, и наращенные ногти, покрытые кричащим розовым лаком…

Она была такая… необремененная. Ничем, кроме забот о себе самой.

Я не знала, но была уверена — у неё нет ни семьи, ни детей.

Я бы предпочла не знать и ее саму — в прошлое мужа никогда не лезла, на то оно и прошлое, чтобы его не ворошить, но нашлись в свое время «добрые» люди, которые поведали о ней, показали её фото…

Рассказывали, вздыхая и старательно изображая простодушие, о том, как Вася её любил.

Меня это тогда не беспокоило. У всех взрослых людей есть своя история, есть в анамнезе отношения, которые никуда не привели, но оставили свои шрамы. Это — нормально. Ненормально другое — на этом зацикливаться, жить прошлым.

Вася — не жил. И мне было важно лишь то, что в настоящем он со мной, а не с кем-то там, кто уже вышел из его жизни, причём добровольно.

Я была в себе уверена, не боялась конкуренции. Привлекательная, состоявшаяся в жизни женщина… на тот момент. Теперь же…

Я с некоторой горечью и стыдом оглядела свою одежду — выскочила из дома довольно поспешно, не выряжаясь. Футболка, шорты, кроссовки…

Простушка на фоне хищницы.

Впрочем, мне не нужна была помпезная одежда, чтобы показать, чего я стою.

Сделав глубокий вдох, я направилась к ним. Никакого плана у меня не было, было лишь желание — сорвать это милое свидание.

Что будет дальше — в этот момент я не думала.

Когда приблизилась к столику, эти двое меня даже не заметили — до того были поглощены друг другом. Лишь она, заметив сбоку от себя движение, приняла меня, видимо, за официантку, потому что, даже не удостоив взглядом, бросила:

— Принесите ещё мидий. В соусе дорблю.

Я опустила взгляд на стол. Перед ней уже стояло наполовину пустое блюдо с мидиями — похоже, эта дрянь ни в чем себе не отказывала… за чужой счёт.

Недолго думая, я схватила его со стола. Резко, смачно опустила посуду прямо ей на лоснящуюся башку…

— Сначала эти доешь. Ну как, вкусно?

При звуке моего голоса Вася вздрогнул. Медленно, словно неверяще, повернул голову…

А я уже вооружилась другой закуской, стоявшей на столе. С наслаждением зарядила и размазала прямо по его жалкой, предательской роже нечто, напоминавшее паштет… изумительного коричневого цвета, что весьма ему подходило.

Чертов лживый говнюк!

Он чертыхнулся. Любительница чужих мужей вскочила с места и, истерично пытаясь убрать соус хотя бы с глаз, пронзительно закричала…

— Ты охренела?! Тебя уволят, сука!

Недолго думая, пользуясь тем, что она не может нормально видеть, я подрубила своим кроссовком её каблук так, что она не удержалась на ногах. Падая, эта шлендра пыталась схватиться хоть за что-то, в итоге перевернув с диким грохотом столик, часть содержимого которого приземлилась ей на башку, породив еще больше криков и проклятий…

Потеряв человеческое лицо, она материлась так, что стыдно было это слушать.

Но я слушала. И наслаждалась.

Весь внешний лоск как-то разом с неё слетел, обнажив мерзкое нутро.

А когда эта шваль попыталась подняться, я с наслаждением наступила ей на волосы, пригвождая обратно к асфальту.

— Вася! Вася, где ты?! Помоги! — истошно заорала она.

Я склонилась к ней.

— Вася тебе не поможет, шлюша-дорогуша. Так что в следующий раз, прежде, чем намылиться в ресторан с чужим мужем, подумай, чем это может для тебя кончиться.

Она дёрнулась, раздался треск…

Под моей подошвой осталось несколько её длинных тёмных прядей. Я хохотнула. Пожалуй, на этом можно было заканчивать.

Даже не обернувшись на мужа, не интересуясь его реакцией на все случившееся, я подхватила коляску с дочкой и быстрым шагом пошла прочь.

Боль от предательства смешивалась внутри с эйфорией от позора этой дряни.

Пусть Вася полюбуется, на кого меня променял.

Глава 6

— Ты что устроила, Лия?!

Крик мужа раздался прямо с порога. Спустя два часа после того, как я оставила его с этой дрянью в ресторане.

Домой он, очевидно, не торопился. Надо полагать, все это время утешал эту гадину, ведь это оказалось для него важнее, чем спасать семью.

И это уже был приговор.

Гневные, громкие шаги приблизились, ворвались в комнату. Я поднялась ему навстречу…

— А ну заткнулся, кобелина, — отчеканила металлическим голосом. — Разбудишь дочь — я тебе бубенцы оторву.

Он потрясенно замер посреди гостиной. Посмотрел на меня так, будто видел впервые…

Ещё бы. Я ведь никогда раньше с