я не только не смог остановить его, но и чувствовал, как в круг уходит просто прорва моей энергии.

А что если круг, который мы нашли в подвале, был не тем, чем казался?

Что если под знаками призыва скрывались другие, и, активировав его, мы одновременно задействовали ещё что-то?

Я не знал, возможно ли такое, и понимал, что без помощи мне не обойтись. Только Ниварис вряд ли обладал такой информацией, а вот мой отец вполне мог знать о существовании подобных вещей.

Разумеется, напрямую связаться с отцом я не мог — барьер мешал. Но один артефакт для такого случая, редкий и очень дорогой, у меня всё же был.

Вернувшись в комнату, я хотел сразу сесть за написание письма, но моя одежда после полигона была вся в пыли и грязи.

Как бы я ни спешил, я решил, что сначала не помешает привести себя в порядок.

Достав из шкатулки очищающий камень, я направился в ванную. Пока артефакт будет чистить одежду, я как раз успею принять душ. К тому же освежившись, смогу мыслить яснее и, садясь писать письмо, не упущу важных деталей.

С этими мыслями я разделся, активировал артефакт очистки, а затем потянулся к водяному артефакту, встроенному в стену купальни.

И замер, не веря собственным глазам.

Сквозь пыль и грязь на моей руке поблёскивала золотая вязь.

Она ещё не оформилась полностью, лишь искры пробивались сквозь кожу, но это точно была метка истинной пары.

От осознания случившегося я сел прямо на холодный мрамор пола.

Это было невероятно… и вместе с тем всё объясняло.

Появление метки истинной пары было сравнимо с чудом. Сила дракона, встретившего свою пару, возрастала в сотни раз, магия становилась естественной, как дыхание, а чувства… они не угасали со временем, даря вечное ощущение любви.

Найти свою пару было мечтой любого дракона, но шанс выпадал крайне редко.

Я рассмеялся.

Теперь я понимал, почему мой зверь был настолько счастлив. И сбой магии становился объясним: обретение пары перестраивало организм, переводя его в совершенно иной план магической реальности.

Но где же она — моя пара?

Я резко вскочил на ноги, готовый хоть голым бежать на её поиски.

На миг мелькнула мысль, что моей парой могла быть человечка, которую мы с Ниварисом призвали. Но я тут же её отбросил: если бы это была она, метка проявилась бы сразу, а перестройка организма шла бы гораздо быстрее и ярче.

Скорее всего, моя пара проплывала где-то недалеко от форта, и магия успела среагировать на её приближение. Вместе с тем расстояние оказалось слишком большим, чтобы связь оформилась быстро.

Забыв обо всём, я бросился назад в комнату. Мне нужно было срочно написать отцу, теперь уже не вопрос про круг, а чтобы он выяснил, какие именно суда проходили сегодня мимо острова и имена всех женщин, что могли быть на их борту.

Тогда, как только я выберусь отсюда, я буду знать, где искать свою истинную пару.

Друг познаётся в поиске мыла

Мелисса

— Дурацкий мир! — я зло толкнула ногой створку ворот. Та с грохотом ударилась о стену, отскочила и едва не треснула меня по носу.

Но мне было плевать. Я толкнула её ещё раз и зашагала вниз по дорожке к морю.

Надеюсь, хоть оно здесь нормальное.

Настроение у меня было — «оторви и выбрось». Бесило всё: кабачки, орущие, а потом лезущие целоваться драконы. Всё!

Да-да, теперь я знала, что когти у рыжего вылезли не просто так.

Они оба драконы!

Самые настоящие — чешуйчатые, клыкасто-когтистые и перепончатокрылые.

Откуда я это узнала?

О, это было весьма эпичное «узнавание».

После того как я треснула темненького нахала сковородкой, он, вместо того чтобы, как нормальный человек, грохнуться без сознания, сверкнул на меня жёлтыми глазами с вертикальными зрачками, а затем начал покрываться чёрной чешуёй.

Я не то что ойкнуть — моргнуть не успела, как соскользнула на землю уже не с человека, а с огромного чёрного ящера.

Который, на секундочку, своей тушей раздавил и стену, через которую я перелазила, и турники с брусьями, и вообще всё, что стояло на так называемом стадионе.

Дракон выдохнул облачко дыма, довольно оскалился, обнажив зубы длиннее моих рук, и потянулся ко мне.

Сожрёт, — поняла я.

Вот не накормила ты их вовремя, Мелиссочка, значит, сейчас сожрут тебя. Потому что кабачком такую тушу точно не накормишь. Ему мясо надо. А мясо здесь я.

Дракон опустил голову, почти вплотную приблизившись ко мне, но ждать, пока он раскроет пасть, я не стала. Размахнувшись, со всей силы врезала тварюке по носу сковородой — и, пока он ошарашенно мотал башкой, бросилась бежать.

Куда именно — я не смотрела. Позади раздался взбешённый рёв, потом хлопки крыльев, но я всё равно неслась, пока не споткнулась и не растянулась прямо посреди двора.

Зажмурилась в отчаянии, решив, что жить мне осталось считаные секунды.

Но время шло, а меня никто не ел.

Приоткрыв глаза, я подняла голову и увидела дракона, парящего высоко в небе.

Не знаю, видел ли он меня, но его полет выглядел вовсе не как охота. Он скорее просто парил, купаясь в лучах заходящего солнца.

Снизу он казался… красивым. Все движения — удивительно плавные, грациозные. Он был чудом.

Но я тут же вспомнила, как пару минут назад он едва меня не слопал, и злость снова вскипела.

Я ведь не виновата, что не смогла вымыть кухню! Да и как я могла что-то приготовить, если из всех продуктов нашла только один-единственный кабачок? И тот — от меня сбежал!

Плюнув на всё, я поднялась, отряхнулась (хотя джинсам это мало помогло), и решила спуститься к морю.

Всё равно кабачок сбежал, и жарить мне нечего.

Спустившись по тропинке к берегу, я на секунду замерла.

Море в лучах заката выглядело словно гигантская чаша расплавленного золота, рассыпающего искры на каждой волне. Лёгкий ветер приносил солёный запах, щекотал нос и путался в волосах.

Я сделала глубокий вдох.

Запах морской соли, водорослей и чего-то свежего, живого наполнил грудь так, что даже злость куда-то испарилась.

— Красивое, — пробормотала я, и в первый раз за день улыбнулась.

Скинула кроссовки, закатала джинсы повыше колен и уселась на огромный валун, нагретый солнцем. Камень приятно грел попу, а ноги ласково омывала прохладная вода. Волны мягко накатывали, щекотали щиколотки, словно уговаривали: ну не дуйся, всё ведь не так уж плохо.

Я зажмурилась, подставила лицо тёплым лучам заходящего солнца, и